— Да. А где папа?
— Штефан делает уже третью яичницу. Будем надеяться, что хоть в этот раз он ее не спалит. Иначе помрем голодной смертью, — хихикнула кроха и прикрыла рот ладошкой, словно сказала что-то недозволенное.
Волк, как ждал, что о нем заговорят, появился в дверях.
— Пошли завтракать. А ты — еще и причесываться, — он указал пальцем на дочь довольно угрожающим жестом.
— Он меня слышал, наверно, — шепнула Нуара матери на ухо.
— Слышал, конечно, — беззастенчиво ответил мужчина.
— Слушайте, я наверно, останусь тут, — Хэлен припомнила, что Дэро обещал именно принести перекусить, но уж никак не тащиться на другой этаж, по крутой лестнице, а потом идти через весь дом. Она совсем не была уверена в том, что дойдет.
— Я тебя донесу, — безразлично пожал плечами Волк, совершенно точно определив причину отказа Хэлен от завтрака, — только надень что-то еще на себя…
Девушка густо покраснела, а Нуара тут же полезла в давешний комод за джинсами для матери.
— Не надо меня нести! Я и сама дойду, — выпалила она быстрей, чем успела передумать.
— Как хочешь, — Волк развернулся и вышел прочь.
Дошла она не сразу — делала две остановки по дороге. Один раз на лестнице, второй уже в гостиной. Никогда она не думала, что молодая и сильная девушка, может стать такой беспомощной за одну только ночь.
На кухне она застала шокировавшую ее картину. Нуара сидела на столе, свесив вниз ноги, а Дэро, выкатив глаза от напряженного внимания, пытался ее заплести. Непослушная копна волос никак не хотела принимать вид косы. Девочка капризно кривилась, когда мужчина неосторожно дергал запутавшуюся прядь.
— У тебя не коса, а узел какой-то получается! Я потом их расплести-то смогу? — пискнула Нуара, скосив глаза на стекло в кухонном шкафчике, где смутно плыло ее отражение.
— Не сможешь — обрежу! — зарычал тот в ответ, — Как ты раньше-то ее плела?
— Раньше меня заплетали духи, или мама. Впрочем, у нее не намного лучше твоего получалось, — саркастично заметила маленькая язва.
— А сама ты не умеешь? — безнадежно спросил Волк.
— А, может, и не надо меня заплетать? Пусть так будет…- повернула каштановую голову девочка, умильно заглядывая Волку в глаза.
— Если тебя не заплетать, у тебя там заведется кто-нибудь…
— Кто?! — пораженно замерла она.
— Ну, не знаю. Кролики, к примеру. Или бобры. А года через два вполне поместится и небольшой медведь.
Хэлен стояла в дверях и пыталась не рассмеяться.
— Ой, да не дергай ты так! — взмолилась Нуара.
— Я ничего не дергаю! Они сами цепляются! Всё, терпению моему пришел конец. Будешь ходить наполовину кикиморой. Почему не хочешь их хоть немного укоротить?
— Немного, это как? — подозрительно сощурилась Нуара.
— Это хотя бы по плечи.
— Мне надо подумать, — и спрыгнула со стола на пол, тряхнув в воздухе чем-то, даже отдаленно не напоминающем косу. Некоторые пряди в эту конструкцию совсем не попали и жизнерадостно торчали во все стороны, завиваясь крупными кудрями, которые поблескивали на солнце то янтарем, то шоколадом.
— Весело тут у вас, — фыркнула Хэлен и села за стол. На этом силы у нее совсем закончились.
— Ты даже не представляешь, насколько, — мрачно подытожил Волк, — Сколько тебе яиц?
— Два. И чаю! — вспомнила Хэлен.
— Да уж куда без него…- все так же хмуро, обронил мужчина и поставил перед ней тарелку.
— Мам, а мы шишек вчера набрали целых две сумки. Хочешь, тебе в камин положим?
— Хочу, конечно, — вилка в руке Хэлен мелко подрагивала, а нож громко дребезжал по тарелке.
— Я же говорил, что перенесу тебя. Теперь вот трепещешь, как заяц, — проворчал Дэро, укоризненно поглядывая на Хэлен.
— Ничего, сейчас пройдет. Очень вкусно, кстати, — она попыталась улыбнуться, но зрелище получилось довольно жалкое.
— Мне тоже нравится. А уж после бутербродов с соусом барбекю…- многозначительно хмыкнул мужчина.
— Что было, то и сделала. И никто не жаловался, между прочим, — ответила Нуара с набитым ртом.
— Интересно, Кристоф жив после твоих кулинарных опусов? У него аллергия, МЕЖДУ ПРОЧИМ, — передразнил ее Волк.
Нуара перестала жевать, обдумывая услышанное. Вчера она совсем не обратила внимания на слова отца об аллергии Кристофа — слишком переживала из-за матери, но теперь перспектива смерти старика из-за обычных бутербродов всерьез встревожила ее.
— Я сейчас вернусь, — не доев свой завтрак, спрыгнула со стула она и протянула руку к куртке, висящей на медном крючке у двери.
— Нуара, а почему ты хромаешь? — нахмурился Дэро.
— Я ногу натерла. Ботинки ужасно жмут, — честно ответила та.
— Ясно. Не задерживайся у него.
— Хорошо! — выкрикнула девочка уже с улицы.
— Думаешь, ей обувь стала мала? — попыталась поддержать дружелюбный тон Хэлен.
— Да. Налить еще чаю?
— Будь добр.
— Сможешь пару часов одна побыть и не уснуть? — он слегка обернулся, пока наливал чай, исподлобья посматривая на девушку.
— Конечно. А что?
— Язве нужна новая обувь. И, думаю, остальная одежда. Она за последние две недели сантиметров на пять выросла.
— И что, ты собираешься выбраться к людям? — ужаснулась Хэлен.
— Да. Вместе с нею.
— Дэр..ммм… Штефан, это же опасно!
— Здесь недалеко есть небольшой городок, туристы там явление нормальное. Никто на нас внимания не обратит. Кристоф нас отвезет, а если кто-то будет интересоваться, скажет, что приехал какой-нибудь дальний родственник в гости. Да и не может же Нуара бегать босая.
— Так, может, Кристоф и купит ей что-нибудь сам?
— Хэлен, -устало вздохнул Волк и сел обратно за стол, — У Кристофа НИКОГДА не было детей. Не думаю, что он спец в покупке обуви без примерки.
— А деньги?
— Ну не думаешь ли ты, что я собрался сперва банк ограбить, а потом пойти за ботинками? Здесь есть приличный запас и в золоте, и в ассигнациях, и просто мелкими купюрами. У любого Волка полно тайников, на случай, если придется убегать.
— Ясно.
— Ты закончила? — он указал взглядом на пустую тарелку.
— Да, спасибо.
— Тебе помочь подняться наверх?
— Нет. Я тут еще посижу, ладно?
— Дело твое.
Погода стояла самая весенняя, и солнце лилось с неба золотым жарким потоком, пропитывая землю, как сироп. Хэлен не хотелось идти наверх в сонную тишину. Она с большим удовольствием поехала бы вместе со всеми. Выросшая в большом городе, Хэлен скучала по людям, бурлящим жизнью улицам, этому особенному запаху жизни, в котором смешались дым, запах свежего хлеба, карри, гудки машин и выкрики уличных торгашей. И сейчас она особенно остро чувствовала, что давно уже живет весьма уединенной жизнью, которая в последнее время была совсем скупа на радость.
А Нуара была так счастлива, что ее впервые берут в настоящий город, где они будут заниматься очень человеческими делами — для нее поход по магазинам был экзотикой. Всегда и одеждой, и всеми прочими нужными вещами её обеспечивали немногочисленные, но весьма предупредительные родичи, а теперь — вот чудо! — можно будет самой выбрать то, что захочется! Вся их небольшая компания погрузилась в дребезжащий, как старая кастрюля, фургон и, улыбаясь из окон, отправилась восвояси, а Хэлен лишь кисло помахала рукой вослед.
====== Глава 12. ======
Хэлен честно старалась не спать. Она то бродила бесцельно по дому, примечая, что еще нужно сделать, то сидела на прогретых ступеньках черного хода с чашкой крепкого и сладкого кофе. Мысли ее тягуче заплетались в узелки вокруг Волка. И почему это слово так прилипло к ней? Никак не получается заставить себя называть его по имени, которое ему родней придуманного прозвища. Имя — мягкое, теплое, как объятие. А он…Он отчужденный, с холодным взглядом, в котором плавает черная горечь остывшего кофе. И не понятно, почему же он так холоден? Ведь был же он тогда яростный и беззащитный на полу танцевальной комнаты. Недоумение в ней мешалось с раздражением. Может, Кристоф прав? Но неужели Волк ждет, пока Хэлен сама решится на какие-то шаги? Это не укладывалось у нее в голове. В прошлом Человек ждал, пока она сама захочет стать Волчицей. А теперь что происходит?