Так она и сидела на теплом лбе каменных ступеней, смотрела, как стремительно просыпаются деревья, наслаждалась солнцем и бездельем, пока к дому не подкатил тарахтящий грузовичок Кристофа. Из окошка ей махала руками Нуара, счастливо улыбаясь. Волосы кудрявого чертенка плескались короткими вьющимися прядями чуть пониже подбородка. Дочь впервые постриглась… Хэлен постаралась унять горечь и улыбнуться. Машина со скрипом остановилась и из нее неторопливо вышел Волк, сдержанно улыбаясь то ли Хэлен, то ли Нуариным громким воплям. А девочка выскочила из автомобиля чуть ли не раньше, чем тот остановился — до того ей не терпелось показать матери свою новую стрижку.
— Мам, мам, тебе нравится? -она вертелась перед Хэлен как волчок, встряхивая каштаново-шоколадной гривкой.
— Очень! Как ты решилась? — девушка присела перед дочерью на корточки, чтобы быть с ней наравне.
— Я сама не знаю. Мне кажется потому, что было просто позорно ходить с тем чудовищным кошмаром на голове, который заплел мне Штефан. А теперь можно ничего не плести, и даже не расчесываться!
— Вот уж дудки! — подал голос Штефан, обходя машину и забирая из кузова бесчисленные свертки и коробки.
Кристоф, кряхтя и тихо чертыхаясь, помогал ему с покупками.
— Мам, ты знаешь, мы столько всего купили! Ты должна все-все посмотреть! — кажется, Нуара никак не могла остановиться и постоять хоть пару мгновений спокойно.
— Обязательно. А что тебе понравилось больше всего? — Хэлен лукаво улыбнулась дочери.
— Дай подумать…- Нуара нахмурила лоб, сосредоточенно соображая, — Мне очень понравилось в том магазине, где мы покупали заколки. Там все такое разное, блестящее, красивое…
Хэлен многозначительно посмотрела на Волка, а он пожал плечами, мол, да, в каждой маленькой девочке уже живет женщина, которая с ума сходит от разных ненужных мелочей.
— Идемте домой. Хэлен ты обедала? — он глянул мельком, проходя мимо.
— Нет. Здравствуй, Кристоф. Не надоело тебе с ними по магазинам бегать? — Хэлен радостно улыбалась старику, который довольно энергично ковылял к двери с несколькими объемными свертками.
— Что ты, дорогая…Я был очень рад. И было весьма забавно наблюдать, как твой муж придирается к продавцам, пытаясь найти «нормальные ботинки» для Нуары. По-моему, он там всех довел до белого каления. Мне их даже слегка жалко стало.
— Я не придирался! -Волк тут же высунул голову из дверного проема, где только что скрылся, — Просто они все время пытались подсунуть какую-то дешевую дрянь. Я в такую обувь даже пугало не нарядил бы, — дверь снова закрылась, но ворчание все еще было слышно, хоть и невнятно.
— А был такой хороший мальчик… — язвительно вздохнул старик и подмигнул Хэлен.
Все, смеясь, пошли на кухню, которая негласно уже стала центром всего дома.
Нуара показывала матери новые футболки, брючки, носки, и все было яркое, пестрое. Хэлен только качала головой и улыбалась. Хоть чадо и было не по возрасту разумным и чутким, но любовь к яркой одежде была совершенно детской. Потом настал черед целой коробки самых разнообразных заколок и резинок. Больше всего Нуаре понравилась заколка в виде ночного мотылька с крыльями, покрытыми бирюзовой и темно-синей эмалью.
— А эту папа выбирал, — Нуара любовно погладила мотылька по крыльям и даже не заметила, что назвала отца не по имени, как делала последние недели.
— Очень красивый…- Хэлен постаралась скрыть изумление в голосе.
— Да. Он как живой, правда?
Две женщины, юная и совсем еще ребенок, сидели за столом, склонив головы над причудливой заколкой. Кристоф сидел рядом и счастливо улыбался.
— Может, угостите старика чаем? — сварливо поинтересовался он у Штефана, который наблюдал за Хэлен и Нуарой со стороны, не участвуя в разборе покупок.
— Давайте лучше пообедаем. Вон от Хэлен одна тень осталась. Я тоже ужасно голоден.
— А почему вы в городе не захотели пообедать? -удивилась Хэлен. Она-то думала, что Нуаре непременно захочется сходить в человеческий ресторан.
— Язве не понравился запах, который стоял в кафе, — поспешно ответил Волк и как-то очень многозначительно посмотрел на дочь.
Нуара некоторое время выглядела несколько озадаченной, но быстро справилась с выражением своего лица и подхватила пренебрежительный тон отца:
— Да-а. Но, если честно, просто Штефан решил, что ты тут голодная сидишь, не в силах приготовить себе что-нибудь нормальное, — выдала она отца с совершенно невинным выражением лица.
Волк бросил свирепый взгляд на дочь, но ничего не сказал.
— Не такая уж я и слабая…- решила смягчить неловкий момент Хэлен.
— Но так ничего и не поела! — тут же обрычал ее Волк.
Крыть было нечем, и девушка предусмотрительно сменила тему:
— А чем ты нас будешь кормить? — она попыталась изобразить выражение лица Нуары, которая только что сдала отца со всеми потрохами, лишь бы мать знала, что Волк думал о ней, пока они носились по магазинам.
— Что поймаю, то и приготовлю…-язвительно буркнул Волк, скрывшись почти целиком в допотопном холодильнике, который тарахтел ничуть не тише грузовика Кристофа. Собственно, холодильника прежде тут не было. Его привез несколько дней назад Кристоф со словами, что у него давно стоит эта громадина, в которой лежит только кусок масла и пара яиц. Лукавил, конечно, но отказываться было неловко, и теперь это грозно рычащее чудовище стояло рядом с горкой для фарфора, пузато выпячивая дверку.
— Могу сделать омлет с грибами, — послышалось из нутра холодильника.
— Опять яйца? — кисло поморщилась девочка.
— Тогда… Я не знаю! Овсянку будете? Будете. Куда вам деваться? ..- риторически переспросил Штефан сам у себя.
Пока Волк колдовал у плиты, Кристоф разлил всем чаю и с удовольствием сел обратно.
— Хэлен, как себя чувствуешь? — он положил широкую суставчатую ладонь на голову девушки, словно она была не старше Нуары.
— Уже лучше. Спала ночь, как убитая, — ласково улыбнулась Хэлен.
— Это хорошо…
— Слушайте, мне кажется нам надо разработать резервный план обеда, — вдруг заговорщицки зашипела Нуара, поглядывая на отца, — Он же утром три раза яичницу жарил! Боюсь, что овсянка — это уже слишком сложно для него.
Хэлен опасливо подняла глаза на Штефана, который стоял к ним спиной и усердно мешал кашу в кастрюльке, всем своим видом выражая, что ничего не слышит и его, вообще, не касается, что там кто говорит таким громким шепотом.
Кристоф насупил колючие кусты бровей и стараясь говорить как можно тише ответил:
— Нуара, детка, беги ко мне домой, там на столе под полотенцем стоит пирог. Не бог весть какой, но все-таки съедобный.
Девочка словно испарилась в воздухе. Даже дверь не скрипнула за нею.
Оказалось, что сомнения на счет овсянки были необоснованными. Все с удовольствием и аппетитом расправились сперва с кашей, а потом и с пирогом, который приготовил Кристоф. За столом беззаботно переговаривались, вспоминая подробности поездки. Нуара то и дело вскакивала, что бы показать матери очередную понравившуюся ей вещицу.
— Кстати! Мам, а ведь Штефан и тебе кое-что купил. Просто не показывает и я даже понимаю, почему…- туманно намекнула на что-то Нуара.
— И что же это? — Хэлен сразу припомнила, что подарил ей Дэро в самый первый раз, и начала краснеть. Неужели он покупал нижнее белье вместе с дочерью?
— Вот пусть сам и показывает, — насмешливо фыркнула девочка.
— Ничего особенного, — равнодушно пожал плечами Волк, — Это просто пижама.
Хэлен с облегчением выдохнула про себя.
— Да…Мам, я думаю, он хочет тебе насолить за что-то, — продолжала Нуара, хитро посверкивая карими глазами.