— Не выдумывай, Нуара! Тут такие сквозняки, что уж не до шелковых шортиков? Что-то посерьезней нужно…- оправдывался мужчина, явно чувствуя себя неловко.
— Мам, он выбрал самую уродливую пижаму. В таких старики ходят. Прости Кристоф, — тут же извинилась Нуара.
— Ничего страшного, милая. Я, вообще, без пижамы обхожусь.
Все недоуменно уставились на старика.
— Безусловно, очень ценная информация, — с облегчением заметил Штефан, радуясь, что разговор переключился на новый предмет обсуждения.
— Не думаю, что пижама так уж уродлива, — улыбнулась Хэлен, памятуя, что у Дэро всегда было хорошо со вкусом, — В конце концов, она должна быть теплой. Правда?
— Это уж точно, — рассмеялась девочка, — Больше у нее нет никаких достоинств.
— Так, хватит уже злословить! — не выдержал поток замечаний мужчина, — Спать пора!
— Спать? Еще даже солнце не село! — возмутилась девочка.
— Значит, можешь перед сном порисовать, почитать, поиграть…Я не знаю. Можешь собрать микроволновку, если совсем уж скучно станет! — Волк изобразил гневную физиономию, которая получилась совсем неубедительной.
— Да из чего я ее соберу-то? Из граммофона? — парировала Нуара.
— А ты отпусти свою фантазию на волю! Уверен, что-нибудь да придумаешь. И не трогай граммофон! Это уже антиквариат, — настало время Волка злорадствовать, — Пошли, Хэлен. Ты уже носом всю столешницу проклевала…
— Куда? — вяло осведомилась девушка, которая, действительно, уже совсем осоловела от обильной пищи, тепла и звука привычных голосов.
— Спать!
— Ага…Спокойной ночи всем. Кристоф, до завтра. Приходите на чай.
— До завтра, дорогая.
Волк беззвучно шагал следом, неся в руке простой сверток из обёрточной бумаги, перетянутый бечевкой. Хэлен уже толкнула дверь своей спальни, когда тяжелая рука легла на плечо.
— Не к тебе.
Хэлен обернулась, с недоумением взглянув на Волка.
— Ко мне.
— А-а…
— Хочешь спать без кошмаров — спи рядом. Я, в принципе, не настаиваю. Сама решай, — взгляд его был спокоен и не таил ни злорадства, ни похоти.
— Ладно. А я тебе не помешаю? — сон с нее слетел в одно мгновение.
— Если не станешь пинаться во сне, то проблем не будет, — он слегка улыбнулся.
— Я, вроде, не пинаюсь…- Хэлен растерянно пыталась припомнить, пинается ли она во сне.
— Да я же шучу, Хэлен! — осклабился мужчина, чувствуя ее замешательство, — Пошли.
Как бы это смешно ни звучало, но Хэлен до сих пор не знала, где же он спит. Комнату каждый выбирал себе сам и остальным в выборе не отчитывался, так что у Хэлен просто не было повода побывать в его спальне. Утром он вставал раньше. Порой у нее закрадывалось подозрение, что он совсем не спит, ведь, во сколько бы она ни встала, он уже сидел на кухне и пил кофе, или занимался какими-то делами по дому — работы в нем хватало всем. И сейчас они прошли дальше, к двери, за которую она еще ни разу не заглядывала — просто не было времени. Увиденное ее удивило. Во-первых, здесь был наведен идеальный порядок. Кажется, что тут люди жили, никуда не исчезая на несколько десятков лет. Комната была просторная, округлой формы. В глубокой нише, на высоком подъеме из нескольких ступеней покоилась кровать. В стене у изголовья кровати были врезаны несколько полок для книг, лампы и прочей мелочи, которая нужна для комфорта хозяина. Смотрелось очень уютно.
— Здорово…- нечаянно вырвалось у Хэлен.
Она пробежала взглядом по массивному столу у окна, заваленному книгами, журналами, пластинками. На темно-синем сукне горела витражная лампа, как та, что стояла и у Хэлен в комнате. Несколько кресел, глубоких, обитых старомодным синим велюром, смотрели на небольшой очаг.
— Тебе никогда не нравился минимализм в интерьере, — кивнул Штефан, внимательно наблюдая за реакцией Хэлен.
— Не то чтобы он мне не нравился. Просто я не чувствую жизни в хроме и стекле, стали и пластике. Мне нравится что-то вроде этого.
— Кто же воспитал тебя в таком старомодном вкусе? — он слегка подтолкнул ее ладонью в глубь комнаты.
— Бабушка. Она любила старинные вещи, считала, что в них есть нечто таинственное, своя душа, если хочешь, — Хэлен остановилась, — Может, ты уже отдашь мне эту пижаму? — постаралась она смягчить неловкость момента.
— Ах, точно. Она, может, неказиста, но …- он не нашелся, как бы похвалить купленную им вещь и просто протянул сверток.
— Да перестань. Не может быть все так плохо, — рассмеялась девушка, разворачивая подарок, - Нет, Нуара, определенно, была права! Она просто чудовищна! — прыснула уже совершенно искренним смехом Хэлен.
В руках у нее была бесформенная хламида, скроенная из коричневой плотной фланели в ярко-оранжевую крапинку, с крупными черными пуговицами и такой же оранжевой каймой по краю.
— Хватит критиковать, женщина! Или будешь как Кристоф…
— Ой, не напоминай!
— Ладно, переодевайся, а я пойду, посмотрю, как там Нуара. Может, и правда, собрала микроволновку… Или ядерную боеголовку. Кто ее знает?
Пижама оказалась велика — Хэлен в ней просто утонула. И что его подвигло на такую покупку?
В окна вливался алый закатный свет, придавая спокойному уюту комнаты яркий оттенок буффонады, который стремительно мерк, оставляя комнату с одним лишь мягким светом одинокой лампы.
— До ядерной боеголовки дело, все же, не дошло, — Штефан сдержанно улыбался у двери, оглядывая Хэлен с головы до ног.
— Ну и как тебе? — она театрально развела руками, демонстрируя обновку во всей красе.
— Ужасно! — фыркнул со смехом в голосе мужчина.
— Так ты это специально?
— Конечно. Надо же было как-то…м-м-м…придать тебе непривлекательный вид.
— Чтож, должна признаться, у тебя получилось, — поморщилась Хэлен, подергивая пижаму за нелепую пуговицу.
— Да так себе получилось…Ложись, давай. Хватит маяться, - он, с едва уловимым лукавством в улыбке, откинул краешек одеяла.
— А тебе не кажется, что что-то такое уже было? — Хэлен торопливо забралась под одеяло.
— Было. Ты никогда не слышала о том, что история идет по спирали? Похоже, мы вышли на второй виток, и ты снова спишь в моей кровати, спасаясь от меня же, — Штефан что-то искал на столе, отвернувшись.
— На этот раз не от тебя… Не так ли? — она уже согрелась и легла поудобней. Было мягко и уютно.
— Нет, Хэлен. Снова от меня. Если бы тебя не волновало то, что тебе показывает Сатана, то ничего этого не происходило бы, - он, наконец, нашел то, что искал, и вернулся к кровати, положив книгу на полочку у изголовья кровати — классической прикроватной тумбочки тут не было вовсе.
— Тебя это задевает? — кажется, они впервые спокойно разговаривали с тех пор, как Человек ушел в тень личности оборотня.
— Сам не знаю. Этого очень боялся Человек. И в то же время, он очень хотел, чтобы ты все знала, — Волк снова отошел от кровати и теперь разжигал камин, бросив на дрова несколько шишек, — Это тяжело — ждать разоблачения, зная, что оно неизбежно.
— А что на счет тебя? — Хэлен с удовольствием наблюдала за движениями его рук, неторопливыми и точными.
Волк оставался у огня, лишь развернулся слегка, чтобы видеть Хэлен.
— Ты забываешь, Хэлен, что это я заставлял Человека делать все те вещи, которые так мучают тебя. Я не раскаиваюсь, не жалею. Просто не хочу, чтобы это портило тебе жизнь.
— Чтож, я знала, за кого выхожу замуж.
— Нет, не знала, — бросил он почти со злостью, — Теперь только узнаёшь. И я тоже..- он прижал ладонь к глазам, растер пальцами лоб, собираясь с мыслями, — Раньше всем этим занимался Человек. Мне это было…Неинтересно. Все, что не касалось Охоты — было лишним. Во всем этом Человек разбирался лучше меня. Знал, что и как говорить, когда улыбаться, когда кричать. Он был в теле с рождения, а я пришел…ммм.. проснулся лишь поздней. У меня нет навыков быть…