Штефан стоял на краю леса и смотрел на заалевшие окна дома, пытаясь угадать, где сейчас Хэлен, что она делает. Ему тяжело будет лгать ей, трудно будет удержаться от кровавой их близости, когда не остается в душе теней и недомолвок. Неосознанно рука его потянулась к плечу, потерла то место, где прежде набит был демон, сложивший свои крылья. А говорила, что ей нравятся татуировки…Вот так легко, взяла и стерла ладонью, своей кровью то, что мешало ей проникнуть в самую его суть. Разрушила последнюю его броню, последний слой защиты. Дэро горько усмехнулся. Все повторяется…Когда-то и он стирал с ее исковерканного тела следы своего лунного безумия, своей жестокости и жажды, оставляя вместо уродливых рубцов тонкие серебристо-белые нити. Неужели ты научился просить прощения, Варг?
С громким скрипом отворилась застекленная дверь из танцевального зала. Хэлен вышла в засиневшую вечернюю прохладу, чихнула, потерла нос. Она так и была в его джинсах, подвернутых, перепоясанных широким ремнем, в просторной футболке неопределенного цвета. Волк мягко двинулся к ней, стараясь держаться в тени сосен. Подкрасться бы к ней сейчас, схватить, чтобы взвизгнула от страха, рассмеялась.
Он незаметно подошел ближе. Задумавшись, Хэлен стояла лицом к лесу, не замечая подошедшего мужчину.
— Ты похожа на подростка в этой одежде…
Тяжелая рука легла на острое плечо. Хэлен вздрогнула и обернулась.
— На мальчишку? — она лукаво блеснула глазами.
— Нет…- он зарылся носом в волосы на ее макушке, — похожа на худенькую, вредную девчонку, которая карабкается по деревьям, стреляет из рогатки и может дать острым кулачком любому хулигану.
-А я-то думала, что рождение Нуары слегка откорректировало мою фигуру…- фыркнула Хэлен.
— Не в этой одежде… Все самое интересное ты упрятала в этот балахон! — Дэро по-хозяйски забрался рукой под футболку, — Но зато ты «дезабилье». Дай-ка проверю остальные позиции, — и злорадно улыбаясь, полез второй рукой в просторные джинсы, которые Хэлен подогнала под свой рост, - Ах, какое разочарование…Внизу ты, все-таки, поддела лишний слой. И, все же, куда пропал бюстгальтер, развратница?
— Раз ты так по нему скучаешь, то носи сам…Если влезешь! — рассмеялась девушка.
— Аха! Вот, значит, какие пошлые фантазии посещают твою голову…Свет еще не видел Волка в женском бюстье! ..Хочешь посмотреть на это? — Штефан улыбался насмешливо, а сам гулял рукой по спине Хэлен, не встречая препятствия в виде нижнего белья.
— Я бы посмотрела… Видят боги, за это можно даже заплатить!
— А что у тебя есть?
— Спрос рождает предложение…
— М-м-м. Я должен подумать, чтоб не прогадать и не продать задаром свой девственно-странссексуальный опыт.
— Боги, Штеф! Ты бы слышал себя сейчас! — громко расхохоталась девушка.
— Я вас тоже, кстати, слышу, — буркнула от двери Нуара. Тонкие каштановые брови были нахмурены. Девочка стояла бледная и растерянная.
— Что случилось, Сверчок? — встревожился Волк.
— Пап…Я тебя ослушалась, — она говорила тихо, крепко и отчаянно прижимая Зайца к груди.
Дэро выпустил Хэлен из рук и подошел к дочери, опустился перед ней на колени, заглянул в глаза. Она почти плакала и только усилием воли удерживала слезы.
— Что? Нуара… Что с тобой? — он взял дочь за плечи, сжал осторожно. А внутри уже билась черной птицей тревога.
— Я услышала, как звал кто-то. Пошла на голос, — девочка говорила очень тихо, — я знаю, что нельзя! Но он так просил!
К ним подошла Хэлен, замерла за спиной мужа.
— Успокойся, малыш. Что дальше было?
— На границе твоей земли, там, где от дома до дороги совсем недалеко…В общем, там был дух. То есть не совсем дух, там был домовой. У него сгорел дотла дом, а все, кто там жил — умерли вчера… И он плакал. Он остался совсем один и уже не было места, где он мог бы остаться. И он хотел… Он очень просил взять его к себе. Он знает, что Варги не пускают никого на свою землю, но он совсем маленький, даже младше меня, и он подумал, что, может быть, раз ночью ты приходил защитить людей, то ты позволишь ему укрыться здесь? — Нуара говорила все быстрей, с мольбой заглядывала отцу в глаза.
— И ты впустила его? Ты разрешила ему войти? — голос Дэро был спокойный, но подрагивал где-то на самом краю слуха затаенным страхом.
— Да…Пап, он ведь людям служил. А сейчас людских слуг убивают точно так же, как и людей! И он такой маленький! Нельзя же было его там оставлять! — карие глаза наполнились слезами.
Волк тяжело вздохнул и прижал вихрасто-каштановую голову к себе. Что уж теперь поделать? В конце концов, это всего лишь домовой.
— Ладно. Не плачь, показывай погорельца.
Нуара тут же встрепенулась и улыбнулась сквозь слезы отцу.
— Ушастый, выходи! Он не будет ругаться! — звонко разлетелся по дому голос ребенка.
-Ушастый? Ты ему уже и имя дала? — рассмеялась из-за спины Хэлен. Она в произошедшем не видела никакого трагизма или угрозы.
— Ой, мам, он такой смешной! И очень добрый. Он будет тебе помогать по дому. И вообще…
Тут посреди танцевального зала с громких хлопком появилось нечто громадное, пушистое и с четырьмя парами ушей.
— Мать твою! — пораженно выпалил Дэро, разглядывая «маленького домового», который размером был с рояль, а ростом чуть уступал самому Волку.
— Штефан! — зашипела на него Хэлен и наградила довольно чувствительным тычком в спину.
— А что?
— Прекрати ругаться при ребенке!
— Я не ругался… Это моя нормальная реакция на происходящее. У меня, знаешь ли, теперь рефлекс выработался. Как вижу какое-нибудь необъяснимое дерьмо — сразу вспоминаю твою мать, — попытался отшутиться мужчина.
— Кстати, а где твоя мать, мама? — тут же встряла в разговор Нуара.
— Э-э-э. Ты вот у папы спроси, — растерялась Хэлен.
— Понимаешь, малыш… я ее съел! — Дэро даже не пытался притвориться раскаивающимся.
— Ты слопал мою бабушку?! — кажется, удивлению ребенка не было предела.
— Да. Классика жанра. Как вижу чью-нибудь бабушку, так сразу очень хочу её того… Волк я или кто? — осклабился Штефан.
— Мам, и как ты его не порешила после этого? — девочка совсем позабыла про домового, за которого ходатайствовала, и он теперь стоял совершенно молча и нервно прядал многочисленными ушами.
— Ты знаешь, детка… Твоя бабушка была… Как бы это сказать помягче?
— Зачем помягче? Говори как есть! Бабуля твоя была распоследней стервой и заслужила то, что получила. Вот так-то! — Дэро подхватил дочь на руки и посадил к себе на плечи, — ну что? Давай знакомиться, Ушастый!
Домовой встрепенулся и ответил басовитым и густым голосом:
— Господин Варг, буду счастлив служить в этом доме, если позволите. Госпожа Нуара была так добра, что впустила меня на вашу землю, но если вы позволите мне здесь жить и заботиться об этом доме, я сделаю все, чтобы вы об этом не пожалели! — вся эта громадина была покрыта мягкой короткой шерсткой шоколадного цвета, три круглых разноцветных глаза не синхронно моргали на широком лице, крохотный черный нос, который выглядел, как пришитая пуговица, принюхивался к чему-то.
— А ты как, такой громадный, поворачиваться-то здесь будешь? Застрянешь еще где-нибудь…- с сомнением обронил Волк, обходя кругом гостя.
— Никак нет, Господин Варг! Это я сейчас такой от страха. А обычно-то я не больше вашей дочурки…- пробасил домовой. К слову сказать, никакого рта на лице у него видно не было, и откуда шел звук определить не получалось даже Волку.
— Ясно. Хэл, что скажешь? — Волк обернулся к жене, в карих глазах прыгали насмешливые чертенята.
— Да пусть остается, конечно! Он такой симпатичный! — с восторгом улыбнулась девушка.