*Боже… Согрешу я с тобой, — тяжело вздохнула девушка, натягивая куртку.
— Поскорей бы уж, — опять съехидничал Дэро.
Хэлен сделала вид, что не услышала последней фразы.
Он галантно распахнул перед ней дверь, и Хэлен зачарованно замерла. На чёрный, зловещий лес медленно падал снег. Тишина мягким одеялом окутала дом, делая его пряничным теремом из жуткой детской сказки. Только старуху давно уже изжарили в печи брат и сестричка. У стены холодно поблескивал байк, снежинки ложились на ветви елей и сосен.
— Я же говорил, что похолодало.
*Как будто полгода прошло… Знаешь, я раньше очень любила зиму, — она подставила ладонь под медленно скользящую снежинку.
— А теперь?
*И теперь тоже, наверно.
— Идём. Тут недалеко есть небольшой пруд. Посмотрим, замерз ли.
*У тебя никакого фонарика нет? А то я ни рожна не вижу. Здесь-то светло, а в лесу совсем ещё тьма тьмущая. Снега слишком мало…
— Э… Нет у меня никакого фонарика. Я в темноте всегда видел хорошо. Так что придётся тебе идти ОЧЕНЬ аккуратно.
Хэлен заметила в его голосе тень иронии, но сделала вид, что всё нормально.
Снег оседал на кронах деревьев, замёрзшей траве, что тихо похрустывала под ногами. Хэлен неуверенно ступала в снежном полумраке. Луна сегодня, ясная и острая, собрала вокруг себя стадо мелких звезд, что переливались разноцветьем алмазных осколков.
Что же будет дальше? Когда всё закончится…
Хэлен украдкой взглянула на Дэро. Тот поднял воротник куртки повыше и нахохлился, как воробей на ветке. Снежинки соскальзывали ему за шиворот, покалывая и щекоча чувствительную кожу. Она тихонько фыркнула себе под нос, представив, как он чешется спиной о ствол дерева, постанывая от удовольствия. Он недоуменно глянул на неё, но ничего не спросил.
*Дэро, а что заставило тебя купить этот дом?
Он вздохнул и остановился, подул на замерзшие руки и, скривив рот, ответил:
— Я хотел иметь убежище. Чтоб никто не знал об этом месте. Никто не звонил, не приезжал, не мешал. Место, где можно БЫТЬ. Иногда… Не так, чтобы часто, хочется тишины и покоя. Хочется выйти утром, сесть на пороге с чашкой кофе и ни фига не делать, никуда не спешить, ни о чём не беспокоиться.
*Мда… И именно сюда ты притащил меня — один сплошной повод для беспокойства…
— Это совсем не так. Ты меня не напрягаешь. Не в том смысле. То есть, я имел в виду, что… Боже, да не парься ты! Всё нормально. Если бы мне было это неприятно, я бы оставил тебя дома. Просто тошнит уже от той конуры.
Хэлен не могла не согласиться. Конура — она и есть конура.
*Дэро, я ещё спросить хотела… Это оборотень, да?
— И что?
*Во всех этих сказках, если человека кусает оборотень и не убивает, то…
— Ах, ты об этом… А ты думаешь, что в первую ночь я тебя сторожить пришёл?.. — он опять медленно двинулся по тропе, которую только он и видел.
*Так ты пришёл убить тогда? — Хэлен похолодела.
— Да. Но не смог. К тому же, это вопрос очень тонкий… В двух словах не объяснить.
*А вот это совсем уж нелогично.
— Это почему же?
*Зачем ждать, когда человек обратится и станет сильней, быстрей и злей?
— Хэлен… Женщины просто так Волчицами не становятся. Там совершенно другой механизм. Если я убью Оборотня, то ты можешь жить спокойно дальше. Просто в первую ночь, когда стало ясно, что ты не умрешь, я был в госпитале, ждал, что ярость и жажда крови взметнётся в тебе, как в любом другом оборотне, а возможных жертв там было более, чем достаточно. И в ту ночь ты… Ты бы видела себя. Тебя изогнуло на кровати от боли, от страха, как будто ты до сих пор не вырвалась из его рук, и он всё ещё продолжает… Мне показалось, что ты обратишься прямо в ту минуту, без Луны, без помощи Волка. Что-то в тебе не так…
Девушка содрогнулась от жуткой мысли.
*Так значит… Я и должна была обратиться в ту ночь, когда ты пришёл?
— Нет. Но я боялся, что ты пойдешь убивать там, где никто не сможет тебе сопротивляться.
*А это всё ещё возможно? — кажется, воздух замерз внутри, — То есть я и сейчас могу в любой момент взять да и пойти убивать людей?
— Я не знаю, Хэлен. Такого раньше не происходило. Всё было просто. Пришёл, увидел тварь и убил, пока она кого-то не схарчила. А что делать с тобой, я не знаю. Я ждал, что Волчья кровь хоть как-то в тебе шевельнётся. Но тихо пока.
*Дэро… А твои шрамы? Тебя тоже кусали? — она вспомнила, как он показывал ей свои отметины на животе.
— Нет, это не укусы. Это просто раны, — он поморщился от досады.
*А что тебя толкнуло этим заниматься? На тебя тоже напали когда-то?
— Можно и так сказать. Заешь, малявка, давай поговорим о чём-нибудь другом. Честное слово, не хочется эту ночь портить байками об оборотнях.
*Можно последний вопрос?
— Один.
*Как они выглядят?
— Представляешь себе серого волка?
*Ну…
— Ну, вот… А теперь представь себе человека, обычно крупного, сильного, тело которого просто сменило форму, но остался вес, знания, хитрость. Волк, под девяносто килограммов, который смотрит на тебя человеческими глазами, улыбается тебе длиннющими клыками и хочет тебя сожрать.
*Так они не теряют разум, когда превращаются? — это просто поразило Хэлен.
— Нет. Не теряют. Они всё помнят, всё знают, что знали людьми. И потому они чертовски хитры, проворны.
*Ужас какой…
— Да уж, ничего приятного.
*Знаешь, если бы я переродилась… Как только осознала, в кого я превращаюсь… Я бы убила себя. Лучше мёртвой, чем вот так.
— Может быть и убила бы… Но, скорей всего, ничего бы ты не сделала, потому что это как наркотик. Сила и кровь. К тому же, не так-то это просто — убить себя, когда всё на тебе заживает быстрей, чем на собаке.
*А многих ты уже?..
— Убил?
*Да…
— Не так, чтобы очень… И один вопрос закончился уже давно.
Озеро раскрылось перед ними так внезапно, что Хэлен удивлённо встала под огромным дубом, разлаписто раскинувшем свои голые ветви над подернувшейся ледком водой.
— Знаешь, лёд сейчас, как бритва. Тонкое лезвие и чернота внизу. Жаль, что растает.
*А может и нет…
— Первый. Растает.
Хэлен прислушивалась к себе. Так она тоже может стать волком… В одну из ночей рот станет пастью, которая захочет человеческого мяса.
*Дэро, а есть волки, которые превращаются, но не жрут людей? — она с надеждой глянула на задумавшегося о чём-то мужчину.
— Что?.. Хэлен, не будь наивной. Это только в сказках Эдвард носит Бэллу на руках. А в жизни, он ей кровь пускает в кабинке женского туалета. Причём не столько от голода, сколько ради развлечения. Хотя… Чем чёрт не шутит. Если ты сейчас такая миролюбивая, может, и Волком незлым будешь.
*Ты серьёзно сейчас? — Хэлен опять замерла в ужасе. — Вампиры тоже есть?
— Есть. И ты себе даже не представляешь, сколько ещё есть всякой дряни, о которой ты и не слышала никогда. Впрочем, это к лучшему, иначе сидела бы под кроватью в психушке…
*Ма-а-а-ать твою…
— Боже, Хэлен, сегодня день сюрпризов. Ты ещё и ругаться умеешь?!
Черная поверхность озера, гладкая как шёлковая простыня, покрывалась мягким белым пухом.
Дэро вздохнул прерывисто, окутав себя облаком пара.
— Чувствуешь, как тихо? Редко бывают такие ночи, когда луна, словно прожектор, лупит с неба, прожигая всё насквозь, и не зовёт при этом. Никого не зовёт…
*А как ты это ощущаешь? Такая ночь, или нет?
— Со временем научился. Нет чувства опасности. А у тебя?
*Не знаю, — Хэлен пожала плечами, — я, как мы сюда приехали, не чувствую тревоги совсем. Раньше, когда ты приходил, становилось жутко.
— А когда приходил ОН?
*Не получается у нас разговора о чём-то приятном, правда?.. Когда он приходил было невыносимо. Это как… Ты будешь смеяться, но это как при ветрянке… Странное ощущение… Когда пролежал весь день в кровати, и вот, когда пришло время спать, ты понимаешь, что ни за что не можешь уснуть, не можешь ни лежать, ни читать, даже думать ни о чём не можешь. Лишь бы двигаться! Это как танец. Когда долго не танцевал, то… Это, как голод, который не получается утолить ничем больше. Тут ощущение было довольно похожим. Я бы всё сделала, лишь бы он замолчал. Перестал звать. Это, как в темноте. Ты в детстве боялся темноты? Нет, конечно… Так вот. Когда ты просыпаешься ночью в кромешной темноте. И чувство ужаса сковывает всё тело, не дает глубоко вздохнуть. Ты лежишь под одеялом весь в поту. Ты знаешь, что в комнате один. И всё равно, страх не уходит. И ты лежишь с открытыми глазами, потому что лучше уж увидеть и знать, чем спрятаться под одеялом и ждать чего-то неизвестного.