— Так значит, высшие не хотят видеть на Темном Престоле Серебряную Госпожу…- Волк задумчиво рассуждал вслух, почти позабыв о замершем перед ним Ушастом.
— Да. Они хотят короновать госпожу Нуару.
— ЧТО? — подавился вопросом Волк.
— А чему вы удивляетесь, господин Варг? Высшие умирать не хотят.
— Я думал, они не потерпят над собой власти ребенка, — пораженный новостью, мужчина по привычке потер ладонью колючий подбородок. Надо бы побриться уже.
— Ребенок, которого можно будет воспитать так, как нужно …Такой ребенок желанен высшими гораздо больше, чем два подкидыша — отец и дочь. К тому же, при ребенке можно назначить регента.
— Ах, вот оно что. И, наверно, уже подобрана достойная кандидатура? -язвительно переспросил Волк.
— Разумеется…- спокойно подтвердил домовой.
— Загвоздка лишь в том, что дочь не может наследовать вперед матери, да, ушастый?
— Насколько я разбираюсь в вопросе - да, господин Варг, — в знак согласия домовой тряхнул ушами.
— И откуда же ты все это знаешь, толстун? — нахмурился Волк.
— Домовые обитают не только в людских жилищах, господин, -он уже совершенно успокоился и принял свой привычный размер – чуть выше колена взрослого мужчины. Продолговатый, как груша, миловидный, не смотря на три разноцветных, нестройно моргающих, глаза, — Мы служим тем, кто живет в доме, где мы родились.
— Странные вы, — хмыкнул мужчина, — Что пообещал тебе Сатана?
Он спрашивал сейчас из чистого любопытства.
— Он обещал не убивать, — вздохнул Ушастый.
— Отличная сделка.
— Я тоже так подумал, — рассудительно согласился толстячок.
— Вот что, Ушастый… Я тоже пообещаю тебе жизнь, но взамен ты должен молчать о том, что рассказал мне. Понял?
— Так вы меня не прогоните? — не верил всем своим ушам домовенок.
— Нет. На землю ты привести никого не сможешь, да и физически навредить кому-то — тоже. Разве что раздуешься до размеров слона и массой задавишь.
— Не смогу. Мы не можем вредить хозяевам дома, в котором обитаем.
— А посторонним? — в Дэро снова трепыхнулось любопытство.
— А вот посторонним — вполне, — смутился толстячок.
— И как же? — Волк снова всмотрелся в мягкую и уютную тушку Ушастого, но так и не нашел ничего, что хотя бы отдаленно напоминало оружие — ни длинных когтей, ни шипов, ни зубов даже.
— Я еще маленький, — совсем стушевался домовенок, — У нас взрослыми считаются те, у кого дому больше пятидесяти лет. Моему дому было всего три года.
— Но вот сейчас ты живешь в доме, которому больше трех столетий…
— Это не важно. Мы растем взрослеем вместе с домом. Так что не считово, — как-то совсем по-детски вздохнул Ушастый.
— Ясно. Но для трехлетки ты весьма осведомленный малый, — попытался приободрить малыша Дэро и похлопал ладонью по камню рядом с собой, приглашая того присесть. Домовенок мелко засеменил коротенькими ножками, подпрыгнул и ловко уселся рядом. Волк с дружелюбным любопытством рассматривал его, отметив, что толстячок и правда, весьма похож на ребенка — пухлый, ногами болтает, свесив их с камня, на коленках шерстка потертая и чуть темней.
— Это - да. Недаром же я родился в доме ученых. Если бы родился в доме престарелых, был бы забывчив и страдал запорами, — прыснул довольным смешком домовой. — Наш характер определяет то, кто первым умер в доме, вдохнул в него свою жизнь. В моем доме умерла женщина-математик. Она была очень любопытная, любила систематизировать знания. “Все точно как в аптеке,”- повторяла постоянно.
— Интересно. А в муниципальных зданиях вы живете?
— Только в тех, где люди живут постоянно. Мы не появляется ни в школах, ни в больницах, ни в офисах. Там совсем другие существа обитают. Отвратительные, если честно. И хорошо, если люди догадываются хоть иногда построить часовню, или комнату для молитв в этих зданиях.
Волку было интересно слушать рассказ Домового. Волки никогда особо не интересовались жизнью Дворов, и как-то повелось, что и остальные духи, не принадлежащие ни одной из враждующих сторон, навроде домового, их побаивались.
— Зато мы живем в тюрьмах, психушках, домах терпимости, — подбоченился домовой.
— Изумительные для жизни места, — кисло кивнул Волк, — Ладно, Ушастый, пошли домой, а-то девчонки наши уже потеряли нас, наверно.
Лана работала. Никогда, кажется, жизнь ее не была так полна Охотой. Прежде львиную часть работы занимала слежка. Тварь надо было найти, выждать момент, когда рядом не окажется ни свидетелей, ни возможных случайных жертв и убить. Теперь же искать не приходилось — достаточно было просто выйти на улицу и там уж выбирай, кого тебе будет интересней на куски рубить. Главное — не выбирать слишком долго, иначе могут и схарчить зазевавшуюся недотепу.
Она работала уже почти два дня без отдыха и сна. Лишь пару раз заскакивала в высотку Тира, которая стояла пустая и нетронутая безумием конца света. За века, что людей защищал Белый Бог, они порядком подзабыли, как и от кого должны оберегать себя. В мире, где главным страхом был бородатый террорист в поясе смертника, умели воевать друг с другом, но уж никак не с голодными тварями, которых из дробовика не убить. Даже те, кто занимался этим профессионально, оказались почти беспомощны, без поддержки своего покровителя.
Мир погружался в кровавый хаос. Мир погибал.
Лана это чувствовала. Это знал Змей. Кочерыжке, похоже, было наплевать. Он просто прицепил на пояс свой молот и пошел размять кости, играя желваками на скулах, стараясь не выдать скорби по погибшему Пилоту. Никто из них не обсуждал тему гибели Тира. Да и что там было обсуждать? Некогда. Работать надо.
Зачем она заскакивала в высотку Тира и сама объяснить не смогла бы. Но во второй свой приход обнаружила там городскую Стаю из трех Волков и двух Волчиц. Лане приходилось контактировать с ними пару раз. Тир не всегда бывал в Городе, да и наводки давал без какой-либо географической привязки. Волки пару раз прикрывали Лану в особо сложных случаях, когда дело велось в крупных городах, битком набитых людьми.
Волки сидели в полутемном холле, тихо переговариваясь между собой, и сразу встали навстречу охотнице.
— А вы здесь откуда? — насторожилась девушка. Она никогда не забывала, с кем имеет дело, и сейчас было не ясно, как поведут себя оборотни.
— Надеялись, что появится хоть кто-то из Семьи и объяснит, что происходит, — лаконично ответил самый старший. Седые его волосы падали на широкие плечи. Рядом с ним стояла почти такая же крупная Волчица, смотрела недружелюбно, оценив матово поблескивающий эфес меча Ланы, да запах крови, который обволакивал девушку, как флер резких духов.
— Ваш Вожак погиб. Мир тоже близок к этому. Что бы вы хотели еще узнать у Семьи? — все так же недоверчиво смотрела в ответ Лана.
— Понять, на чьей мы стороне, — бросил Волк помоложе. Сивур. Его зовут Сивур, вспомнила Лана.
— Отличный вопрос! — хмыкнула охотница. — Если вы интересуетесь наследницами, то Дэро утащил их в неизвестном направлении. Найдете его — найдете и Семью Вожака.
— Ясно. А ты, охотница? На чьей стороне ты? — проскрипела сорванным голосом волчица Сивура.
— Успокойся, Ив. Лана была другом Вожака. А сейчас охотится на тех, кто решил, что раз Вожака больше нет, то можно творить все, что захочется. Она и тебе голову снесет, если будешь плохо себя вести. — Я верно говорю, Беглянка? — в вопросе слышалось предупреждение. Волк знал, что охотница крайне опасна и вполне может убить, если не всех, то большую часть Стаи, прежде чем Волки задавят ее числом, и ему не хотелось бы провоцировать драку.