- Я укусил тебя… Механизм запущен. Теперь ты или становишься моей Волчицей, или нет. Но тогда вскоре оба умрём. А я не хочу умирать… Ну, или совсем уж дикое предположение: ты не Волчица и тогда, даже после заключения Брака, я тебя убью в полнолуние, – он слегка ослабил свою хватку, но при этом прижал её собой к полу ещё сильнее. – Я, если честно, не силен во всех этих брачных играх. Не собирался вступать. Никогда.
Последнее слово упало с таким откровенным презрением, что Хэлен содрогнулась.
*Так почему ты не убил сразу? – она уже поняла, что никто её не будет сейчас разрывать на куски и пожирать в темноте с урчанием.
- Да я и нападать на тебя не хотел. Впрочем, всё это уже неважно. Выбора у нас уже не осталось. Так что придётся тебе, всё же, сказать несколько простых слов и… Дальше всё, как у людей, – он усмехнулся, отпуская её руки.
*Я не хочу становиться монстром! Не хочу убивать! – вскрикнула, понимая, что её всё равно заставят.
- Никто тебя и не просит. Не хочешь – не убивай. Мне вообще наплевать, что ты будешь делать после.
Хэлен тут же попыталась столкнуть его с себя, но вызвала лишь очередную наглую усмешку.
- Хватит… В тебе та же кровь... Перестань уже сопротивляться мне, – и опять губы побежали по щеке, собирая остатки слёз.
*Что нужно сказать? – произнесла сдавленно, стараясь не думать о том, что он делает.
- Скажи, что отдаешь себя мне, -голос опустился до шёпота, запутался в волосах за ухом.
*И всё? – отодвинуться не получалось.
- Нет… Ещё ты должна… – пальцы сомкнулись на рукаве футболки, потянули, заставляя ткань поддаться, надорваться с громким всхлипом. От этого звука Хэлен всю передёрнуло. Она сжалась, забыв, что должна была что-то там сказать.
- Говори! – приказ прозвенел железом сквозь зубы.
*Я отдаю себя тебе, – сказать было сложнее, чем ей думалось.
- И теперь под Луной… – футболка, разорванная наискось, полетела во мрак. – Ты – моя Волчица. А я – твой Волк.
Он замер внезапно, позабыв и о том, что пытался поймать уже наконец-то эти непокорные губы своими, и о том, что произнёс сейчас.
- Хэй, мелкая , отчего ты до сих пор плачешь?
Ответа не последовало. Он приподнялся и сел на пол, подогнув под себя ноги.
- Иди сюда…
Руки скользнули по обнаженной спине, приподняли. Волк осторожно усадил её к себе на колени, обвил её же ногами свою талию. Ладони медленно скользили по бёдрам, собирая прохладу кожи.
- Посмотри на меня, – мягко стлался бархат голоса, обволакивая теплом.
Хэлен открыла глаза. Во тьме, совсем близко, едва угадывалась ещё более чёрная тень. И в этой густой осязаемой тени зажглись два жёлтых огня. Без бликов и рефлекса, они светились сами по себе, вспыхивая колючими оранжевыми искрами. Девушка зачарованно смотрела и вспоминала… В ту ночь, когда она всё-таки смогла перевернуться на спину и взглянуть на того, кто же так безжалостно и с удовольствием терзал её, увидела эти же дикие, полные безумия и безнаказанности, глаза. Тьма лишь потом поглотила её, забрав в свой милосердный беспамятный сон, затёрла и воспоминания, и ужас, что оставил после себя Волк.
- Помнишь? – шёпот теплом скользил по её щеке.
*Да…
Ладони осторожно легли на беззащитную, изуродованную когда-то спину, потекли вверх, к плечам, прижимая её грудью и животом сильней, не оставляя зазоров и недомолвок.
- Слова – лишь половина дела… Слова – всегда ложь. Теперь нужна правда… Ты понимаешь, о чём я?
Тишина была более красноречивой, чем любой ответ. Пропасть уже манила, отражаясь в жутких оранжевых глазах.
- Освободи же себя, наконец… – на последнем дыхании оборвалось в темноте. Тяжёлая рука легла на затылок, надавила, притягивая, заставляя остановиться на расстоянии тепла. Безумие этой ночи словно перетекало с этих медвежьих осторожных рук в неё, выжигая собой и воспоминания, и ненависть, перерождая их во что-то другое, ещё непонятное.
*Ненавижу тебя… – обронила, сдаваясь.
- По-другому и быть не может…
со злостью, так и не отступившей совсем, сжал пальцы в кулак, собирая серебристые пряди, не позволяя двинуться. Было больно, но Хэлен уже не замечала ничего.
Она чувствовала дыхание и тепло, но он медлил и ждал чего-то. Ожидание становилось невыносимым, и девушка потянулась к нему сама, скользнув руками по плечам, что совсем окаменели от легкого прикосновения. В тишине угрожающе и низко раздался смех, слишком похожий на рык. Тонкие пальцы пробежались по шее к кромке волос, запутались в них, остановились, привыкая к новому ощущению. В синей тьме погасли безумные огни – Волк со вздохом запрокинул голову, поддаваясь чужим рукам, закрывая глаза, улыбаясь хищно и надменно. Хэлен не попала губами, куда хотела. Попался лишь колючий подбородок. Волк вздрогнул, как от внезапного удара. Пальцы на её затылке расторгли свой плен, отпустив волосы. Едва коснулся губами щеки, медленно двинулся к уголку рта. Хэлен и сама не знала уже, чего она хочет больше – убежать, или остаться. И это мучительно медленное прикосновение, от которого внутри всё сжалось от предвкушения, совсем лишило её воли, заставило забыть о сопротивлении и страхе.
Слегка коснулся губами губ, почувствовал, как дрогнула от прикосновения, но не отпрянула девушка. Никуда уже не сбежит, не вскрикнет от отвращения. Дотронулся кончиком языка, пробуя на вкус. Хэлен прерывисто вздохнула и подалась к нему сильней, прижимаясь красноречиво, забывая об осторожности, забывая о том, что было раньше. Тьма завертелась чёрным слепящим водоворотом, затягивая на дно всё быстрей, лишая рассудка и воли. Он не сдержался и слегка укусил её за нижнюю губу, потянул, увлекая к себе. Хэлен уже не замечала, как её же ладонь пробралась своевольно под белую футболку, прошлась по позвоночнику, вызывая крупную дрожь. Волк уже не сдерживал себя, он безжалостно впился в неё алчным ртом, силой заставляя её ответить, языком сминая губы. Тонкий привкус крови на губах сводил его с ума наравне с осторожными движениями девушки, которая опасливо отвечала ему. Он рывком встал, прижимая её к себе, ловко подхватив рукой.
*Куда ты? – шепнула Хэлен.
- На кровать... Пол скользкий, – туманно объяснил Волк, укладывая её поверх взбаламученного одеяла.
Хэлен слышала в темноте, как упала на пол сброшенная одежда. От смущения она зажмурилась, хоть и видела в темноте только смутные движения. Кровать жалобно скрипнула под тяжестью ещё одного тела. Волк навис над девушкой на мгновение, почти не прикасаясь.
- Тебе будет больно, – сказал, не предупреждая, а утверждая. Ни толики раскаяния не было в этих словах.
Хэлен не ответила. Только потянулась хрупкой рукой, прижавшись к груди, где упорно и быстро билось сердце.
Крупная ладонь с крепкими длинными пальцами легла на её горло, надавила.
Он слушал, как под его пальцами беснуется пульс.
Это беззащитное горло, что ещё хранило следы его прошлого прикосновения, так невозможно звало его пульсацией крови, что он, не сопротивляясь этому зову, прильнул губами, укусил там, где сильней всего трепетало сердце.
Девушка со стоном выгнулась навстречу этому злому и беспощадному поцелую, откидывая голову на подушку, обнимая за плечи. Всем телом прижался Волк, вдавливая её своим весом в мякоть просторной кровати. Облив горячим дыханием плечи, он просто рванул лямки черного бюстгальтера. Обе лопнули с громким хлопком. Волк уже не думал, что может причинить боль, что может напугать снова, потому что отвечали ему с такой же страстью. Хэлен беспамятно впилась ногтями в плечи, испещренные замысловатым узором. Всё ниже спускались эти безумные полу-укусы, полу-поцелуи, всё нетерпеливей отвечала ему девушка.
Каждый шрам, что попадал под горячие ладони, загорался, отвечая на прикосновение того, кто их нанес. Волк, так и не найдя застежку на спине, просто стащил остатки бюстгальтера на талию Хэлен. Губы жадно сомкнулись на розовом соске, потянули. Хэлен выгнулась навстречу, подставляя себя всё более смело, всё более откровенно.
- Отпусти меня, Хэлен... Я хочу снять с тебя последнее...
Она и не заметила, что крепко обвила его своими ногами, прижимаясь совсем уж бесстыдно. Задыхаясь, Хэлен ждала, когда он сбросит с неё последний фиктивный лоскут, что ещё остался на ней. Чёрное кружево бесшумно исчезло в темноте комнаты, которая сузила мир до размеров обычной кровати, до расстояния между двумя телами, что спешили на встречу друг другу.