Сдавшись, тихо закрыл книгу. Пальцами осторожно коснулся волос.
- Хэлен, ты спишь? – вопрос был весьма условным, настолько тихо он его произнес. – Хэл, ты меня слышишь?
Молчание. Только ресницы вздрогнули. Она что-то видела во сне. Неслышной ядовитой змеёй он скользнул ближе. Прижался губами к щеке, замер на краю.
- Хэл, проснись же... – страх и мольба смешались на языке.
Спаси меня от себя, проснись! Оттолкни меня пока не поздно!
Рука спряталась под одеяло, забралась в тёплую беззащитность доверчивого сна, нашла край пижамной рубашки.
Волчонок! Проснись! Не обрекай меня на Страшный Суд этой ночью! Боги посмеялись надо мной, когда ты родилась. Потому, что в ночи Волк ползёт на брюхе и крадет то, что и так его. Истекает отравленной кровью, ищет спасения во лжи от себя самого.
Рука украдкой легла на живот. Волк задохнулся от собственного бессилия. Медленно внутри трепыхается птица сердца. Птица не слышит, что змея уже слишком близко, чтобы прятаться.
Хэлен беспокойно поёжилась. А он уже стаскивает одеяло, он уже слеп и глух потому, что остановиться невозможно. И рука дрожит от ужаса и нетерпения.
Открой глаза, Волчонок! Останови меня, пока не стало слишком поздно!
Хэлен вздрогнула и забилась в руках под гнётом горячего неподъёмного тела.
*Нет! Нет... Не ты!
И глаза не верят, не хотят верить. Только тело не обманешь... Горло захлебнулось криком, руки в судороге вскинулись и прижались к лицу.
Не хочу видеть. Не хочу знать, что это ты! Меня здесь нет! Меня здесь больше не будет, если это ты.
Воздух застрял в горле, встал комом и никак не мог протиснуться дальше. Она задыхалась.
- Хэл! Хэл, ты что?! А ну, прекрати! – в панике вцепился он в её плечи. – Это я! Посмотри на меня!
Она только жмурилась и пыталась вздохнуть, тело выгнуло ему навстречу грудью, бёдрами, шеей.
- Какого лешего?! Хэлли! Всё! Успокойся! Вот, видишь, я прекратил... Я не стану... Не буду... Посмотри на меня, Волчонок!
“...Ты никогда не сможешь ему солгать. Вот и всё, пожалуй. Ах, нет. Ещё ты никогда ему не откажешь...”
Закон не знает исключений. Волчица ты, или полубогиня. Признав Хозяина, будь добра исполняй обещанное.
- Вот гребанный ты случай! И почему мне от Брака достались только минусы?! – взревел Волк, отпуская её руки.
Страшный зверь судороги постепенно отступал от хрупкого тела.
Мужчина слетел с кровати и на мгновение замер, оглянувшись – Хэлен дышала, всё ещё захлебываясь, прижимая руку ко лбу, кривясь от подступающих слёз, но дышала. Он ударил кулаком по створке стенного шкафа и вылетел в гостиную. В дверце осталась круглая аккуратная дыра со следами крови.
Он мчался по пустым улицам, стлался над мостовой густой жуткой тенью. Кто там бежал – Волк или человек – разглядеть во мраке переулков было невозможно. Только собаки прятались в самые тёмные щели, чувствуя кровного врага.
Жгучая отрава ненависти гнала его прочь от своего стыда, от своего страха и бессилия. Парк распахнулся ямой и принял беглеца в свое холодное и безлюдное царство. Полная Луна завтра, а он уже сейчас не может совладать с собой. И ничего не может сделать. Ничего!
Рыжий ублюдок скрылся, спрятался... Тир не говорит, где. Хотя Дэро был уверен в том, что Зверь знает, где тот сейчас. Уж очень у него был нехороший голос тогда, по телефону. Этот не упустит случая пустить кровь кому-нибудь. Но ведь хотелось самому... Чтобы слышать хруст костей, крик, чтобы разрывать сухожилия и упиваться каждой минутой. Чтобы понял, за что ему это. От одних мыслей об этом в груди рождался и гремел злобный, полный ненависти рык.
Вот тебе ещё одно доказательство того, что милосердие приводит к краху. Надо было убить его ещё тогда! Но Тир решил, что Хэлен будет страдать о нём... Какая забота.
Ну, поплакала бы денёк и всё. Забыла бы о предателе. А теперь она кричит во сне, течёт среди людей водой, избегая прикосновений. Да и леший с этими людьми, но ведь она и Волчьи прикосновения принимает не так, как прежде.
Логово Стаи было в том же здании, где Хэлен должна была шагнуть с крыши. Всегда у входа кто-то скрывался в тени. Всегда острые глаза смотрели пристально.
- Я хочу с ним поговорить.
- Идиот! Какой же ты идиот, Волк! Разве можно было так облажаться?! Всё, чего добился ты за это время, всё просрал... – Тир в бешенстве сверкал антрацитовыми глазами и ругался такими словами, что даже Дэро улавливал новые, – Какого чёрта ты не удержал свои лапы при себе? Что теперь прикажешь делать? Всех вас по клеткам рассадить, пока в себя не придёте?!
Мужчина выслушивал этот поток ругани и молчал. Спорить было не о чем.
- Прикажи мне не прикасаться к ней. Только если она сама захочет. Так будет лучше.
- Ты – кретин, а она – идиотка! У вас чудесные дети-дебилы будут! Смотри в глаза мне! Не смей трогать Юную Госпожу, пока она сама этого не захочет. Всё ясно?
Дэро почувствовал как в груди сжалась когтистая лапа.
- Всё ясно. Я не вернусь домой. Не думаю, что она захочет видеть меня в ближайшее время. Завтра полная Луна и ты должен присмотреть за ней. Понимаешь?
- Ох, грехи мои тяжкие... Надо было и тебе голову оторвать, чтобы не мучился! И меня не мучил! Это же надо так нагадить! Волк... Уйди с глаз долой... Не искушай меня внушить тебе ещё что-нибудь, типа: “Пойди и отгрызи себе руку”.
- А ты не можешь внушить и ей, что ничего не было?.. – где-то в глубине души он понимал, что сам не позволил бы Тиру копаться в её голове.
- Не могу! Вали уже, Хвостатый!
Дэро молча вышел.
Улыбка блуждала по узкому лицу юноши.
А дети всё не наиграются. Хэлен ушла в свой страх с головой, терзает им своего Волка. Волк мучается от бессилия что-то изменить, спасти её от себя самой. А ведь он мог бы... Если бы она позволила. Он уже однажды сделал это – сжёг собой всё дотла в ней, освободил место для себя, заставил забыть. И теперь не может к ней подобраться, как в прошлый раз. Боится Волк сломать то, что ещё осталось. Боится и не может остановиться. Влюбленный дурень. Стоило бы её увезти подальше, запереть в глуши и не дать ей шанса испугаться снова. Только у него тоже всё в первый раз. Он тоже путается в новом для себя. Идёт, как по трясине.
Юноша смотрел на беспокойный и древний Город. Холодные его улицы помнили много драм, много счастья и крови. Отголоски истории всё ещё бродили в каменных стенах, говорили мёртвыми голосами, смотрели глазами горгулий и запоминали потому, что у Города нет ничего, кроме памяти и людей. Уйдут люди – умрёт Город. Станет огромным, плачущим по ночам, рассказывающим длинные и страшные истории, призраком.
Хэлен неприкаянно бродила по квартире. В ушах всё ещё гремел его голос и звук удара. Она не ожидала этого... Нет, конечно, понимала, что Волку нелегко, что это может случиться, но не так вдруг. Она думала, что у неё ещё есть время привыкнуть.
Телефон внутренней связи запищал из гостиной. Она метнулась в надежде, что это вернулся Дэро, просто позабыв свои ключи.
- Это я. Открой, – холодный и насмешливый голос знакомо скрипнул из динамика.
Хэлен разочарованно нажала на кнопку отбоя. Тир постучал в дверь почти сразу.
- Ну, как ты, подруга? Не совсем ещё тебя мужики застращали? – вроде и шутит, но глаза настойчивые, недоверчивые.
*Слушай, не напоминай! Сама в шоке. А ты что это вдруг посреди ночи явился? – она автоматически прошла на кухню и включила чайник.
- Волк твой прибегал, трясся, рычал, требовал, чтобы я ему голову промыл, – Тир сел на высокий табурет и взял из вазы крупное яблоко.
*В смысле? – Хэлен села напротив, забыв о чашках и прочей мелочи.
- Он хотел, чтобы я внушил ему кое-что... – туманно намекнул парень.
*И что же?
- Он хотел, чтобы я запретил ему прикасаться к тебе, пока ты сама этого не захочешь. Вот и всё.
*Всё? И ты согласился?!
- Согласился.
*Да вы совсем ополоумели, братцы!? – взвилась девушка со стула. В глазах полыхало холодное серебряное пламя.
Тир опасливо положил яблоко на место в вазу.
- Хэлен... Ты чего?
*Как это, чего? Что у вас за привычка такая – в мозгах чужих ковыряться?! Может, ты и в моих успел полазать, да я просто не помню?! – обходила она стол.