Хэлен стояла окаменев, чувствуя, как по пальцам горячо потекло. И эта кровь была не чёрной, а обычной, алой, горячей и жидкой, как вода из-под крана на кухне. Разве отличишь, что проливаешь, когда глаза застилает такая ненависть?
Кошки уже не выли, они задыхались и сипели, выплескивая на пол розовую пену, размазывая по стенам и полу клоки шерсти, кровь и предсмертный страх.
Nur deshalb komm ich zurück
Mit flammendem Blick
Ich nehme das letzte Streichholz
Und verbrenne eure schöne heile Welt
Лишь потому я вернусь
С пылающим взглядом,
Возьму последнюю спичку
И сожгу ваш прекрасный Невредимый мир.
- А теперь возьми то, что отняла! – прошептал из-за плеча Тир.
Он видел, как напряжена была спина дочери, как сведены руки, что правили камнем, отнимали ЖИЗНЬ. Она не отвечала, только низко опустила голову пряча то ли улыбку, то ли слёзы.
- Хэлен, они – твоя законная добыча. Ты выиграла поединок и вправе теперь забрать свою награду! – твёрдо и спокойно объяснил он, пытаясь уловить настроение дочери, но волны злости и презрения, что она спустила с цепи гулять по подземелью Собора вместе с музыкой не позволяли заглянуть в её мысли.
- Мне не нужно, – прошипела сквозь зубы и мелко, пошатываясь, поковыляла к Змею.
Тот неловко садился, почесывая расцарапанную грудь прямо сквозь прореху в шёлковой белой рубашке.
- Нет, ну надо же... У меня вот кошка воспитанная живёт и на гостей с порога не бросается. Может, конечно, в ботинки нагадить, но не рубашку же рвать! – недовольно скривился и заглянул в горловину воротника Змей. Что он рассчитывал там увидеть, Хэлен не поняла, но с ходу отвесила дедуле хорошего тумака:
- Что за представление такое? Я за тебя испугалась, между прочим! – из аккуратно уложенной смоляной шевелюры на пол упала шпилька с алмазной головкой.
- Я не притворялся. Просто кто-то же должен был их немного приостановить, прежде чем убить. А вы такие оба мелкие, что тебя, например, слопали бы целиком и сразу, – Змей поднял аккуратно прислоненную к стене саблю.
- Бесите вы меня, – фыркнула девушка в сердцах, – оба.
Она хотела побыстрей убраться из этого узкого, давящего камнем, туннеля. Дальше шли ступеньки вниз. Обглоданные столетиями шаркающих по ним ног, они были округлыми и блестящими, как галька у моря.
Тир и Змей понимающе переглянулись – “строптивица”. Брезгливо перешагнув через ещё подёргивающуюся в последних конвульсиях тушу оборотня, Тир припустил вниз по ступенькам вслед за дочерью, придерживая приклад сконструированной им винтовки – чтоб не брякала о стены.
Во тьму уходила та лестница, как в жерло умершего вулкана. Холод и сырость поднимались навстречу с каждым шагом, принося запах плесени, мочи и протухшей крови. Хэлен все быстрее летела вниз, уже чувствуя кожей, что близко подобралась и осталось совсем чуть-чуть – и схлынет эта тоска, невыносимая потребность, пустившая в ней корни так прочно.
Ровный пол толкнулся в ступни, откликнувшись эхом нового коридора. В этом мраке, что не разгоняло ни одной завалящей лампочки, кто-то таился. Хэлен слышала его дыхание, биение сердца, тепло тела. Она остановилась.Тир бесшумно положил ладонь ей на плечо.
Кто был там? Новый оборотень, который ждёт удобный момент, чтобы впиться жадной пастью? Человек с острыми клыками стальных ножей? Или еще хуже – с шаром, полным святой воды со ртутью? Кого пригрела тьма в своём нутре? Хэлен не могла уловить ни движения, ни отблеска хоть какого-нибудь света.
- Чего встали, дети мои? – громко и не таясь выпалил Змей. Гром его голоса отскочил от стены и вернулся, многократно умноженный.
- Я хочу увидеть, – так же ответила девушка. Она знала, что люди не услышат их сквозь оглушающую волну звуков музыки и голоса.
- Да что там видеть-то? – поморщился Змей, но протянул руку с раскрытой ладонью к Хэлен. На ней тут же загорелся небольшой шарик мягкого света.
У самой двери скорчился на полу сутулый и худой мужчина. Он вжался лицом в колени и раскачивался монотонно из стороны в сторону. Поглощённый ужасом, он даже не заметил, что уже не один. Девушка не торопясь подошла ближе.
Одно лёгкое прикосновение к стене – и какофония звуков отступила, словно её и не было. Тишина обрушилась так внезапно, что показалась ещё страшнее.
Прелат поднял заплаканное лицо. Искаженное страхом лицо в красных пятнах.
- Я не убью тебя, если ты просто уйдёшь, – она спокойно и медленно подходила ближе, – мои спутники тоже не причинят тебе вреда, если ты скажешь, где вы держите того Волка, что до сих пор жив.
- Не подходи! Не подходи, Тварь! Ты убьёшь, даже если обещаешь помиловать! Мерзкие твари! – вместе со слезами с подбородка капала кровь из уха. Он судорожно схватился за распятие на длинном плетёном шнурке и упал на колени, крепко зажмурив глаза.
- Верую в Единого Бога, Отца, Вседержителя и Творца... – затараторил, не сбиваясь, не слушая больше ничего и никого.
Хэлен хмыкнула равнодушно и только спиной почувствовала, как рухнули на пол отец и дед, что шли позади.
- А с вами-то что? – удивлённо обернулась. Оба – и Тёмный Властелин, и Повелитель Времени – корчились на полу в судорогах. – Хватит уже! Не поверю, что простая молитва на вас так действует! – её уже начинало здорово нервировать это их притворное бессилие.
- Мы же на Святой Земле! Искренняя молитва верующего здесь лучше хорошей очереди из автомата, – просипел Тир. – Выруби его, пока он нас до смерти не замолил!
Хэлен обречённо вздохнула и ударила священника головой о стену. Тот серым мешком повалился на пол, раскинув широкие рукава рясы.
- Добрая ты слишком, – процедил сквозь зубы Змей, опираясь на хрупкое плечо сына, чтобы подняться с пола. Тир же шипел и пытался извернуться из-под тяжелой отцовской руки.
- Сам вставай! Распускает тут когти... Крылья свои алмазные распусти, чтоб удобней было, – плевался желчью и отряхивался от несуществующей грязи Тёмный Властелин. Хэлен только головой покачала.
Новая дверь была точной копией предыдущей. Вместо ручки – потемневшее медное кольцо. Заклёпки матово поблескивали в неживом свете наколдованного Змеем светлячка.
- Тир, пальни ещё разок, – попросила Хэлен и отошла на пару шагов от двери, чтоб не зацепило холодом ненароком.
- Да она и так незаперта, – пожал плечами юноша.
Девушка вздохнула и взялась тонкими пальцами за кольцо.
- Подожди, Хэл. Я пойду первым, – Тир спешно подскочил и положил свою руку поверх её, – Хэлен, тебя крестили?
И что-то страшное шевельнулось в глубине антрацитовых зрачков. Дрогнули тёмные брови над острыми колючими ресницами.
- Ещё в детстве. Бабушка отвела в храм, когда родителей не было дома. Даже Брай не знал. Уж не знаю, почему это было так важно для неё, – с досадой поморщилась девушка.
К чему теперь эти вопросы? Время бежит слишком быстро, а они тут стоят в трёх шагах и обсуждают такую мелочь.
- Пойдёшь последней. И не распускай больше руки. Убивать будем только я и отец. Поняла? Не смей трогать людей! Только оборотней.
Он больно вцепился в её плечо, встряхнул, пытаясь донести всю важность того, что он ей приказывает. Хэлен чувствовала, что сейчас случилось что-то непоправимое. Такое, что выбило из колеи её всемогущего отца, заставило окаменело замереть Змея, сурово сжав губы в тонкую линию.
- Как скажешь. Только пошли скорей! – взмолилась из последних сил.
Тир кивнул и, оглянувшись на Змея, толкнул дверь.
Хэлен сперва ничего не могла рассмотреть из-за долговязого Деда. Тот словно специально маячил перед самым лицом, не пропуская её вперёд, внутрь. Она видела лишь кусок каменной кладки, да слабый отблеск лампы. И тут в нос ей ударил запах. Удушливый и тяжёлый, сладкий запах смерти и тлена.
Ноги у неё стали ватными, она ударила кулаком между лопаток Змея и тот оглянулся.
- Пусти, Змей... – выдохнула и поняла – если не пропустит, она и его убьет.
Тот замешкался лишь на мгновение и скользнул внутрь камеры, освобождая проход. Хэлен замерла на пороге. Из горла вырвался сдавленный вопль. Она не узнавала, не могла узнать в том, что было распято на стене своего Волка. Кровь чёрными потеками покрывала стену и всё его тело. Сквозь эту разлагающуюся и смердящую багрово-чёрную пленку нельзя было рассмотреть даже то, что удерживало его тело на стене.