- Мы уже большие, нам можно! – хмыкнула Хэлен, вытягивая из плеча Дэро очередной каменный гвоздь.
- Я не спорю, но мне это потом в страшных снах сниться будет... Ой, прости, Волк. Я, кажется, раздавил сапогом твой глаз.
Тир же в это время деловито запихивал в рот епископа его же епитрахиль. Тот даже не сопротивлялся – просто тихо икал и плакал.
- Пап, ты можешь его подлечить? – не оборачиваясь крикнула Хэлен.
- Сама справляйся, – увлечённо буркнул, листая старую книгу, что осталась лежать на столе.
- Вот такие нынче дети пошли... – ворчал Змей, укладывая Волка на пол, – никакой помощи от них.
- Я не умею лечить! – растерянно пожала плечами Хэлен.
- В вас одна кровь, Хэлен, – улыбнулся Змей, заглядывая в глаза внучке.
Сейчас она была так похожа на мать Тира... Те же серебряные волосы, те же прозрачные глаза.
- Ладно-ладно, я вспомнила, – она взволнованно потёрла руки и привычно уже прокусила губу.
- Не надо крови... – начал было отворачиваться от неё Дэро, только силы были явно не равны сейчас.
Разбитые губы болезненно откликнулись – сила рванулась в искалеченное тело, выгнула дугой сломанный в нескольких местах позвоночник. Волк застонал, то ли от боли, то ли от облегчения.
Змей смущённо отвернулся – слишком интимно это выглядело. Все ещё грязный, как чёрт, всклокоченный и обнажённый, Дэро сел неуверенно на полу.
- А глаз ты мне новый вырастить не можешь, случайно? – притянул к себе, зарылся носом в волосы на макушке.
- Не знаю. Это надо у Кочерыжки спросить, – рассмеялась Хэлен. – Голос же он мне наладил как-то.
- Что ещё за новый хрен? Кто-то из твоей безумной родни? – он отлепил её от себя, оставив на кремовой футболке кровавый отпечаток.
- Мы, между прочим, всё ещё тут, – выразительно фыркнул Тир. – Всё, пора. Не будем обременять хозяев своим присутствием. Пошли, Ваше Преосвященство, у нас с вами будет долгий и интересный разговор, – он подтолкнул епископа к двери.
Волк встал. Вид он имел жуткий – заплывшее лицо, волосы слипшимися колючками торчат в разные стороны.
Выйдя за дверь, они обнаружили на полу приходящего в себя священника. Тот неразборчиво мычал что-то и пытался встать.
Волк, проходя мимо пнул хорошенько под тощий зад :
- Всего хорошего тебе, брат Лазарь!
Узкие коридоры, сбитые с петель двери, и вот они снова – каменные гробы, уютные своды склепа, мягкий медовый свет ламп. Собор словно вымер – эхо бродило неприкаянно и одиноко, не зная, с кем бы поговорить.
Площадь была пуста и темна. Хэлен недоумённо оглянулась на Тира. Тот лишь пожал плечами:
- Мои слуги приучены прибирать за собой.
От этих слов девушке стало жутко.
- И куда мы теперь? – она ткнулась рукой в широкую ладонь Волка.
- Пойдём домой к Графу. По завещанию его загородная берлога перешла к нам. Не думаю, что Охотники в курсе этого.
- Ты так голый туда и потопаешь? – хихикнула девушка. – Я-то ничего против не имею, но вот остальные...
- Нам тоже пофиг, – крякнул Тир. – Я вас подброшу, куда скажете.
- А сам ты куда потом? – Хэлен была благодарна за понимание.
- У меня ещё дела есть. К Кочерыжке наведаюсь. Вы, кстати, тоже потом приезжайте. Может, и поможет с глазом-то.
- Детей могу и я доставить, а ты поезжай, – легко и добродушно предложил Змей.
- Ладно, тогда всем пока. Пошли, Преподобный, – пихнул Тир священника, который баюкал изуродованную руку.
- Куда это он так торопится? – настороженно спросила Хэлен у Деда.
- Куда-куда?.. К Беглянке. Поскачет искать, если она успела уйти. Молодые – ничего вы не слушаете. Вот зачем лезть к драконихе, если огня боишься?.. Ох, ладно. Беритесь за руки, сейчас прыгать будем.
Дэро не понял, куда это они прыгать будут и зачем для этого нужно браться за руки, но послушался. Воздух схлопнулся за ними с мягким шелестом, оставив Собор мёртвым и пустым.
- Дед, а ты откуда знаешь, куда надо было прыгать? – пошатнулась, но удержалась на ногах Хэлен, оказавшись на пороге большого дома в лесу. Чернота окружала его высокой непроницаемой стеной, ограждая от чужих глаз.
- Я с Графом знаком был.
Он отпустил руку внучки и, не прощаясь, исчез в темноте.
- Мне твой дедуля нравится. Ненавязчивый мужик, – уважительно буркнул Дэро.
- Мне тоже.
Чужой дом распахнул перед ними высокую дверь.
Дэро уверенно щёлкнул включателем. Просторный зал заполнился светом. Окна доверчиво смотрели в лесную чащу.
- Совсем всё по-другому, – улыбнулась девушка.
- Им не нужно было прятаться, Хэл. Граф не перекидывался никогда, а Герда была ему послушна в лунные ночи. Они просто проводили это время в лесу. Пойдём в душ. Я так воняю, что боюсь, второй глаз вывалится от отвращения, – он хохотнул и потянул девушку за собой.
ЭПИЛОГ
Каскад воды обливал мягкой волной, унося с собой страх, боль, тревогу и тоску.
Столько холода вошло в его кровь по тонким спицам камня. Столько ужаса поселилось внутри с момента, когда исчезла хрупкая фигура сереброволосой девушки в разбитом окне. Сколько потребуется тепла и времени, чтобы залечить это? Ощущение нереальности происходящего всё не покидало его. Слишком вдруг он оказался здесь, в безопасности, чувствуя на своей спине осторожное прикосновение ладони.
- Ты изменилась.
- И как тебе это?
- Разве мне может не понравиться?
И прижать к себе сильнее, чтобы почувствовать – это не морок, не сон.
- Идём отсюда...
И ещё хранящая на себе капли воды кожа податливо принимала касания, вбирая сквозь поры близость другого человека.
Niemand ausser mir weiss was du fühlst
Никто, кроме меня, не знает, что ты чувствуешь
- Я не слышал твоего голоса так долго... С самой первой нашей ночи. Тогда ты кричала... Хочу, чтобы снова...
Niemand ausser mir weiss was du willst
Никто, кроме меня, не знает, чего ты хочешь
Снова, снова, снова касаются губы, забывая, что всё ещё шепчут то, что давно следовало сказать...
Niemand ausser mir weiss wer du bist
Никто, кроме меня, не знает, какая ты
Лампочка, искря, лопнула у изголовья дивана. Никто не заметил. Ослепшие и оглохшие от возможности обладать друг другом двое никак не могли остановиться, отдышаться, одуматься. Вперед и вниз, в пропасть летели, обезумев, срывая с душ последний покров, обнажаясь до последней степени доверия.
Ich lass dich nie mehr gehn
Я больше никогда не отпущу тебя
- У меня не осталось надежды, Хвостик. Ты не оставила мне надежды...
И она не могла найти слов потому, что все слова были бы ложью. Только отчаянно отвечая ему всем телом, она знала, что её и так понимают. Всё быстрей летел снег за стеклом, влекомый ветром. Все быстрей двигались люди, находя себя, теряя снова.
Не в силах уже ждать его, Хэлен сорвалась... Ветвистая молния удовольствия сжала хрупкое тело в своих тисках, рвануло крик из груди.
Она вскрикнула и сжалась в осторожных руках, впервые разрыдавшись, молча и счастливо. Волк застонал и сжал её в руках ещё сильнее.
Задыхаясь спросил: “Я надеюсь, ты плачешь не потому, что я не оправдал твоих надежд, Хвостик?..”, – хоть и знал, что слёзы эти от счастья и облегчения.
Tief in der Nacht
В глубине ночи
Brennt das Licht, das uns unsterblich macht.
Горит свет, что делает нас бессмертными.
Сердце успокаивалось, довольно бухая в своей привычной уютной темноте.
- Хэлен, я, конечно, понимаю, что любовь – это важно, но если мы сейчас не поедим, я слопаю тебя. Понимаю, что сразу прискачут твои невероятные родичи во главе с Кочерыжкой и оторвут мне голову и все сопутствующие конечности. Но что поделать? Есть хочется просто зверски! Пойдём кладовку Графову грабить?
- Кочерыжка мне не родич. Он механик у отца. Или что-то вроде этого. А поесть, и правда, не мешало бы. Я в последний раз ела ещё в Городе. А потом всё это выблевала у Тира в машине. А где у них кладовка?
Волк громогласно рассмеялся и, завернув её в плед, повёл к кухне.
- А что за дракониха у нас тут объявилась, за которой побежал так резво твой папаша? – набив рот окороком, пророкотал Дэро.
- Да это Беглянка же. Между ними странное что-то. Вроде как, они друг другу нравятся. Но, вроде как, и убить друг друга не против, – Хэлен намазывала мёд на махонький огурец и запивала это сливками.