Я боялся, что, когда моя тёмная сторона возьмёт вверх, это сломает Катрин.
Но в тот момент, когда я застал Синтию с Ральфом, та самая упругая нить, соединяющая нас всю жизнь, не дающая мне свободы не натянулась, создавая непреодолимое притяжение – она порвалась.
Да, я говорил, что хочу конца наших отношений – и я не лгал. Я правда давно уже тяготился этим чувством, что, как яд, отравлял и не давал двигаться дальше.
Но, замерев на пороге и наблюдая процесс, я вдруг испытал невыразимое облегчение. Я был наконец-то свободен.
Это жалкое, лживое существо больше не казалось мне очаровательным. Дело не в ревности. Просто… есть предел у всего. Даже для тех, кто презирает границы.
Или, может быть в тот момент не умер, а родился новый я, тот самый, который рядом с Катрин научился быть лучшим. Моя светлая сторона окрепла. Рядом с ней лучшее не казалось смешным, а порядочность и верность – слабостью. Оставаться верным сложнее, чем изменять? На самом деле нет. Когда по-настоящему любишь.
Я больше не любил Синтию. Даже как сестру. Потому что она, прикрываясь этой нашей кровной связью, не отпускала меня, а я, как дурачок, вёлся на поводу ложных принципов и фальшивых идеалов.
Бывает момент, когда старые привязанности и любовь спасают и за них стоит держаться до последнего, а бывает, когда старая любовь это балласт от которого лучше всего поскорее избавиться.
Насколько я был связан, не осознавал, пока не освободился.
Я стоил, облокатившись на дверной косяк и наблюдал, как Ральф трахает мою жену и любовницу. Не испытывая ни страсти, ни злости, ни возбуждения – отстранённо, как на посторонний предмет. И в этот момент было так легко дышать.
– Ты и будешь стоять там и смотреть? –раздался насмешливый голос Синтии. – Может присоединишься к нам?
– Мне и тут вполне удобно.
Лишь только услышав мой голос, Ральф понял, что они с Синтией не одни.
Поскольку процесс был завершён, он поднялся и предпочёл завернуться в бархатный чёрный халат с серебристыми вставками. Он смотрелся в нём эффектно.
Впрочем, он всегда и во всём смотрелся эффектно и эстетично. Такой вот дар. Или проклятие.
– Я не стану извиняться за то, что помешал.
– Никто этого и не ждёт.
Синтия выглядела очень довольной собой. Видимо, в её измерении, всё случившееся должно было повысить её ценность в моих глазах. Что иногда творится в голове у женщин? Хотя, и мы порой бываем не лучше. Но правда в том, что если человек психически здоров, измена ему не сделает вас ни желанней, ни ценней. Злость убивает все хорошие чувства.
Хотя мне казалось, в тот момент я не злился – слишком омерзительно всё это было.
– Ты приехал зачем-то конкретным? Или – как всегда?
Синтия лежала на животе, помахивая в воздухе розовыми голыми пятками. Её тело было влажным и белым, как внутренняя сторона раковины, отдавало слабым перламутровым сиянием. И золотой нимб волос делал её как никогда похожим на ангела, которым она никогда не была.
Которым никто из нас не был.
– Почему ты думаешь, что я приехал к тебе? Я заехал с визитом к нашему новому родственнику. Простите, что помешал вам…
– Ты же обещал не извиняться, – оборвал меня Ральф.
Судя по его внешнему виду, растерянному и сердитому, он в этот момент предпочёл бы оказаться где угодно, лишь бы не там, где был.
– Вижу, ты и правда такой, каким тебя описывал моей отец, – я от души хотел наговорить им гадостей, поддеть и ранить. Чем больнее, тем лучше.
– Твой отец не был моим другом.
– Он говорил, что был единственным, кто с тобой не спал. Думаю, он мне врал.
– Амадей любил эксперименты в рамках. И всегда предпочитал девочек.
– Значит, не лгал. Именно так он про себя и рассказывал. Что ж? Поздравляю, дорогой… дядюшка. Ты начал в будущем тем же, чем закончил в прошлом – успел переспать со всеми близлежащими родственниками.
Я повернулся к Синтии, улыбнувшись ей со всем стервозным очарованием, что не отпустила природа.
– Надеюсь, тебя эта связь порадовала так же, как и меня.
– Ну, да. Я решила не отставать. Не понимаю, что ты так завёлся, братец? Тебе можно развлекаться, а мне – нельзя? Мы оба знаем, что ты первый переспал с ним.
– Не понял? – скрестил Ральф руки на груди, переводя сонный от боли, удовольствия и наркоты взгляд с меня на Синтию и обратно. – У вас состязание?
–Не совсем, -брезгливо поморщилась Синтия. – Просто Ральф, как всегда, слишком снисходителен к себе и строг со мной.