Что чувствует прекрасная принцесса, зная, что сегодня Белый Рыцарь станет сражаться за неё с Драконом? Да ничего, наверное? И с чего бы было иначе? Белому Рыцарю всё равно, что там за дама, ему важно, что она принцесса. Он следует за мечтой и титулом. Да, они рискует жизнью и готов сложить голову, но для принцессы он первый встречный. И во время эпической битвы её сердце если и заходится от тревоги, то, должно быть, лишь за собственную участь.
К чему я так долго думаю об этом? Волнуюсь ли я, что Ральф проиграет и я не смогу выйти отсюда? Боюсь ли, что сегодняшний вечер может стать для него роковым? Как и со всем остальным – я не определилась.
Поэтому и говорю: я чувствовала себя странно. Да так и должно быть. Кровавые потехи вроде как вышли из чести со времён Древнего Рима, но суть человеческой натуры с тех пор не поменялась: мы хищники, большинству из нас по нраву вид крови и чужой боли. Она запретна, а запретное влечёт к себе неизменно.
Но всё же в этом есть что-то мерзкое, отталкивающее, противоестественное. Собираться, как в театр, чтобы наблюдать за пытками. И чувствовать при этом себя ценным призом в игре. Хорошо, что у меня крепкий желудок, иначе могло бы стошнить.
Чёрной невесте положено носить чёрное, блудницам – вызывающий наряд. Так что я решила соответствовать атмосферу, месту и мероприятию. Мой любимый, вызывающе-сексуальный (хотя на мой вкус, на самом деле – нет), чёрный костюм из кожзаменителя облипал фигуру, как вторая кожа.
Первым, кто встретил меня в зале, где, как естественно было предположить, намечено развлечение, были мои милые братья. С Энджелом до этого мы расстались незадолго – не больше часа. Но он умел при желании проводить время с пользой. Когда я вошла, и он, и Ливиан была уже изрядно нетрезвы.
Как обычно, в присутствии Ливиана меня не оставляло ощущения того, что воздуха в помещениях явно не хватает. И всё то количество земли, что отделяло нас от поверхности, словно наваливалось на плечи.
С нашей последней встречи он похудел ещё сильнее – кожа да кости. Глаза словно подведены чёрной тушью и лицо с первого взгляда кажется накрашенным. Прекрасный порок представал в его образе во всей своей болезненной привлекательности. Растёкшись по одному из диванов, он казался медлительным и расслабленным, но я не по наслышке знала о резкости и быстроте его реакций. Во время совместных рейдов, когда сводный братец брался меня страховать, его вмешательство действительно несколько раз спасало меня от беды. Если не от смерти.
– Привет, – криво усмехнулся он, скользнув по мне тёмным взглядом.
Он откровенно пялился на меня, не стараясь не скрыть сей факт, не подчеркнуть. Раньше он старался не демонстрировать своего внимания.
С нашей последней встречи в нём словно бы что-то сломалось и оголилось, словно провода, на которых треснула изолента.
– Привет. Ничего личного, но, если скажу, что рада здесь тебя сегодня видеть – солгу.
– Солги, – согласно кивнул он. – Почему нет. Ложь, дорогая сестрёнка, я понял это недавно, куда мягче и милосердней правды. Ты не присядешь?
– Рядом с тобой? Нет.
– Ты занесла меня в чёрный список? С чего такая немилость.
Я пожала плечами. Не видела смысла играть в игру «я игнорирую тот факт, что нам лучше не сближаться». Бросать спичку в порох плохая идея.
– Ты знаешь с чего.
Энджел, маячивший у бара и казавшийся занятый только выбором выпивки, обернулся и, нахмурившись, внимательно поглядел на нас.
– Я что-то пропустил?
– Нет, – ухмыльнулся Ливиан, как никогда напоминающий мне в этот момент отца. – Это я пропустил. И не уверен, что не сожалею. Но рад поздравить тебя, сестрёнка, с потерей девственности. Надеюсь, теперь та развернёшься по полной и нам тоже, наконец-то, что-нибудь обломиться.
Энджел нахмурился.
– Ты серьёзно?
– Серьёзно – про что?
– Надо же! А я и не замечал, что ты клеился к моей сестре!
– К слову, она и моя сестра тоже, – вздохнул Ливиан, закидывая руку на спинку дивана и непроизвольно при этом поморщившись. – И именно по-этому я к ней, как ты выразился, клеиться не стал.
–Он приставал к тебе?
Энджел казался искренне возмущённым, когда обернулся ко мне. Решил разыграть оскорблённого опекуна? Вечер только начался, а уже весело.
– Нет, конечно. Успокойся.
– Не ревнуй, Энджел, – своим глубоким мягким голосом с оттенком сарказма проговорил Ливиан. – Я не дал своим тёмным инстинктам поработить себя. И не поддался чарам сестры так же, как не поддался чарам брата.