– Как лучше? Решать проблему вдвоём, или по одиночке?
И только произнеся эти слова в слух Ирис поняла, что на самом деле желает, что он остался. Глупо, наивно, но она верила, что так будет лучше. Потому что опираться даже на шаткий плетень, идти, пусть даже в разваливающийся дом с хлипкой дверь и покосившимися ставенками лучше, чем остаться в чистой поле, когда на тебя надвигается гроза.
– Только если ты решишь остаться, что это будет? Как это будет?
– Я не знаю, Ирис. Понятия не имею. Но думаю, ты права – нужно попытаться.
– Ради ребёнка?
Он поднял на неё взгляд, в котором промелькнуло удивление:
– Ради ребёнка? Этот ребёнок для меня не имеет значение, Ирис. Неужели ты не понимаешь? Я делаю это ради тебя.
– Ради меня? Как это понимать?
– Я не уверен, что оставаясь с тобой, делаю тебе благо. Не уверен, что смогу держать под контролем всё то дерьмо, что во мне есть, но если и согласен на этот дьявольский опыт, то только потому, что не хочу оставлять тебя одну. До ребёнка, которого я в глаза не видел, и который, скорее всего, будет ещё одним чёртовым изданием, мне особенно дела нет. Может быть, если бы родилась девочка?.. Но на это мало надежды.
– Почему?
– Девочки обычно после абортов не выживают. Эта чёртова неубиваемость – проклятие, преследующее наш род по мужской линии. Ладно, Ирис. Раз уж мы решили воссоединиться, думаю, не стоит тянуть.
Он вытащил из кармана связку ключей.
– Что это?
– Ключи от квартиры. Думаю, сейчас самое время поехать туда и благоустроить всё так, как тебе понравится.
– Ты хочешь, чтобы я жила там?
– Мы будем жить там.
– Вместе? То есть, ты хочешь, чтобы мы жили вместе?
– В кофе что-то подмешали? Что-то ты стала либо плохо слышать, либо плохо соображать. Я именно так и сказал.
– И ты не пожалеешь о своём поспешном решении?
– Ну, не знаю. Возможно, я пожалею, возможно – ты. А может быть, мы оба будем счастливы и через двадцать лет в кругу детей будем вспоминать этот день. Хотя, конечно, это вряд ли? Но ведь пока не попробуешь, не узнаешь?
Глава 12. Сандра
Ночной город принадлежит нам – созданиям ночи. Лететь сквозь него, разрезая как нож, эту странную реальность, расступающуюся перед тобой с тем, чтобы вновь сомкнуться за твоей спиной.
Я никогда не боялась темноты. Нельзя бояться того, что похоже на тебя как сестра близнец. И сейчас, маневрируя на скорости в потоке машин, мчащихся по широкой шестиполостной полосе, я находилась в своём раю, единственно мне доступном. Там, где не нужно мыслить, важна лишь быстрота реакций, мышечная память и инстинкты.
Я не психолог, но я думаю, что моя страсть к этой бессмысленной гонке в потоке огней зиждется на желании убежать от всего, что меня окружает. Только когда я, оседлав стального коня, мчусь вперёд, я не чувствую страха смерти – скорость, дорога и огни держат меня, словно обеспечивая дополнительным земным притяжением. Да, для остальных это кажется рискованным и безумным, но я верю себе и верю моему единственному другу. Здесь, окружённая людьми, отрезанными от меня скоростью и металлической преградой их собственных автомобилей, я чувствую себя в безопасности. Здесь меня не мучают страхи и кошмары. Здесь вспышки света во тьме, движение, скорость – всё то, что я люблю.
Нет, я осознаю, что это лишь иллюзия и оборвётся она быстрее, чем я вынуждена буду съехать на пустынную дорогу без фонарей, уводящую к отцовскому бункеру. И не будет больше вспышек света и ощущения всеобщей светящейся суеты, останется только серая дорога, летящая во мраке ночи. Прямиком в царство Рэя Кинга.
Сегодня полдня я провела на подъёме, от всего сердца радуясь за брата. Какая-то часть меня была уверена, что из болота семейного проклятия, в которое затягивает всё сильнее, ни одному из нас не выбраться. Кого-то болото попросту не выпустит, а кто-то и сам не готов прилагать достаточно усилий, но решение Энджела меня порадовало.
Может быть, брату и удалось бы запереть своих демонов, но существует ещё отец. Будет просто преотлично, если он на какое-то время погрузится в пучину наркотиков и дикого траха, предоставив нас на какое-то время самим себе. За это время Ирис может успеть привязать Энджела к себе достаточно сильно, чтобы тот начал, наконец-то, противостоять отцу всерьёз, а не чисто на словах, как было до сих пор.
Я хотела верить в брата. В то, что если ему будет что-то достаточно сильно дорого, он может драться за это так же жестоко и упрямо, как это делает Рэй или я.
Хотя мне… мне драться не за что. Брат единственный человек, что дорог мне. Весь остальной мир лишь иллюзия летящих рядом огней в сверкающем потоке.