Меньше всего мне хотелось возвращаться домой. Кто угодно не захочет возвращаться домой, если дом – это огромное подземелье, заполненное преступниками, наркоманами и террористами всех мастей. Но вернуться необходимо. Если ни Энджел, ни Ливиан, ни я не посетим родных пенатов, папочка может задуматься о нашем отсутствии, а задумавшись, начнём действовать.
Чтобы один из нас начал жить, второй должен оставаться в заложниках. Энджел достаточно долго жертвовал ради меня собой, пришёл мой черёд вернуть долг.
Пришлось притормозить у ограждения. Колючая проволока по-прежнему окружала папочкин вход в ад, как если бы тут находился секретный военный объект.
– Добрый вечер, Сандра, – кивнул мне детина со смазливой физиономией. Судя по оливковому оттенку кожи, чёрным глазам и волосам – либо мексиканец, либо латиноамериканец. Их много в «армии» Рея. И тратить на них слова я не намерена.
Говорят, что агрессия рождается из несчастья. Или от безумия. И это правда. Я несчастна, безумна и потому крайне агрессивна. Может пырнуть эту сволочь ножом в живот, чтобы стереть эту скотскую, похотливую ухмылку с его морды? Что только не облизывается, как кот на сметану.
Я почти хотела, чтобы он начал приставать и домогаться. Тогда можно было бы выместить на нём досаду, не сдерживаясь. Но настолько же, насколько моя красота привлекала мужчин, настолько же репутация заставляла смотреть лишь с расстояния.
Когда я была меньше и слабее, эти шакалы боялись отца и брата. Но теперь я сама могу постоять за себя и делая это, получаю удовольствие. Выпуская тухлое нутро наружу, глядя, как глумливое самодовольство сменяется страхом я кайфую.
Сколько раз, будучи ребёнком, я беспомощно наблюдала, как беспощадно и цинично это человеческое днище избивало женщин. Проститутки не люди. И жёны – не люди. И дети – тоже не люди.
Глупый мужик самое безобразное на свете создание. Стереть его с лица бытия это услуга богу.
Развлечения ради, я иногда закатывалась в пабы или дешёвую придорожную рыгаловку и поджидала свою очередную «жертву». Редко приходилось ждать долго. Хрупкая красивая блондинка, разодетая байкершей – лакомый кусок для женоненавистника, желающего поставить тупую бабу на место.
По мне, так всё честно. Эти мрази пытались дать выход своим низменным инстинктам, а я, не церемонясь, давала выход своим. Что хуже всего, самое мерзкое, какими трусливыми и жалкими становились «мачо», когда понимали, что всё всерьёз, что это не игра, и что на этот раз именно их черёд быть жертвой. А хрупкая блондинка хуже, чем феминистка – я настоящий демон, который убивает мужчин легко и без угрызений совести.
Я – тёмный дух ночи, отравленная женственность, которая может, наконец, за себя постоять.
Жалко, что Рэя Кинга мне не победить. Но если бы даже и удалось его прикончить… Рэй не вызывает презрения. Лишь ненависть. Он не трус, не идиот, и не мразь. Он хуже. А потому мне не по зубам.
– Привет, Сандра.
Накаченный лысый качок с круглым лицом и глазами-буравчиками отлепился от стены и шагнул навстречу.
– Привет, Качок, – пренебрежительно фыркнула я.
Он был одним из приближённых отца, но это недостаточный повод, чтобы помнить его имя.
– Тебя не было дома почти сутки.
– Польщена, что ты заметил. Скучал, малыш? – хмыкнула я.
Он языком перегнал жвачку с одной щеки на другую, смачно лопнув пузырём.
– Рэй заметил, – флегматично проинформировали меня. – Он просил зайти к нему, как только появишься.
– Просил?..
– Настоятельно, – словно лопнув жвачным пузырём выдохнул верзила.
– Ок. Хорошо. Он у себя?
– Да. И не один.
– Развлекается?
– Да. Нашёл себе очередную смазливую игрушку. Как всегда, ты же знаешь? – пожал он своими широченными, чуть ли не в четыре фута, плечами.
– Тогда, думаю, будет с моей стороны неразумно им мешать, – я была бы очень рада отложить встречу с отцом на неопределённое время – чем дольше, тем лучше.
– Сандра, когда твой отец заявляет прямо: «Передай, пусть зайдёт ко мне сразу, как появится», – это означает, что лучше зайти сразу, как появишься. Он под кайфом целый месяц и настолько жестоким, и неадекватным, как сейчас, на моей памяти он давно не был. Так что лучше не палить тигру усы, а сделать так, как он хочет.
– Ты же сам сказал, что в комнате он с любовником?
– Только не говори, что тебя это смущает? Да и почему должно, если отца твоего не волнует?
Я неопределённо пожала плечами:
– Потому что я – не мой отец? Мы не одно целое. Никто этого не замечает?