Всё ближе, ближе и ближе…
В какой-то момент мне сделалось жутко, и я села, окружённая мыльной пеной, словно очнувшись от сна, не исключено, что так оно и было. Наверное, я и впрямь заснула?
Закутавшись в тёплый халат, нащупав босыми ногами мягкие белые тапочки (моя слабость – белые мягкие тапочки, спасающие мои ноги от соприкосновения с ледяным полом подземелья), я вернулась в спальню.
И в буквальном смысле слова остолбенела от увиденного.
Покрывала с кровати было сорвано, подушки и одеяло взрезаны, будто их драл когтями хищный зверь, по всей комнате клочьями валялся наполнитель. Длинные следы сколов тянулись от кровати по ламинату то прерываясь, то вновь обозначая себя как пунктиром. Дверца высокого платяного шкафа оказалась распахнутой и оттуда, словно хвост дохлого удава, виднелась скрученная жгутом простыня.
Это был какой-то бессмысленный сюр. Бред бредячий. Мозг подвис, как не справившаяся с программой система. Подобные следы могло оставить хищное животное, которому в Элленджайте неоткуда взяться. Но если бы оно и взялось, зачем ему тащить простыню в шкаф.
Ответ – не за чем. Потому что это не животное… это…
Крадучись, осторожно, в одной руки зажимая нож, я приблизилась к пригласительно-распахнутым дверцам шкафа. И со странным чувством не увидела ничего, кроме его нутра. Сверху, как и положено, висела одежда, за ней светлела отполированная фанера задней стенки. Ну, а чего я ждала? Мой мозг уже нашёл объяснения случившемуся в комнате в моё отсутствие. Мало ли здесь идиотов, готовых глупо пошутить над ненавистной фемма-блонд? Очень смешно, ничего не скажешь!
Отбросив нож, я наклонилась, чтобы вытянуть скрученную простыню из шифоньера, и невольно завопила от ужаса, когда вытянувшая в трупных пятнах рука схватила меня за руку! Мне не стыдно. Тут, возможно, даже у моего безбашенного папочки самообладание бы лопнуло!
Рука обвилась вокруг кисти приставучей резинкой и потянула за собой внутрь. Естественно, я упёрлась и попыталась высвободиться, что привело к тому, что из-за платьев мертвец вытянулся целиком.
Не могу утверждать с уверенностью, но мне показалось, что это труп моей матери. Чёртова Виола и после смерти не желала лежать тихо! Посиневшее тело с пустыми бельмами вместо глаз, щёлкающий рот и ледяные руки. Она была такой сильной, что как я не отбивалась, вырваться не получалось. А тут ещё простыня сама собой поползла ко мне, обвиваясь вокруг шеи.
Никогда в жизни я не испытывала такого ужаса! Ни до, ни, надеюсь, не придётся позже. Потусторонняя тварь, принявшая облик матери (не спрашивайте, как узнала, но я твёрдо знала, что это какая-то нечисть, но не Виола) шипела и радостно скакала вокруг меня, а чёртова удавка теперь ползла вверх.
Извиваясь ужом, в попытках спастись, скинуть с себя петлю, я, к собственному ужасу, проигрывала этот бой со смертью. Кричать и звать на помощь бессмысленно, тут звукоизоляция такая, что разорвись ракета в коридоре, через две секции уже ничего не услышат. Да и попробуй поорать с петлёй на горле.
Я пыталась вытащить голову, но мерзкое трупообразное нечто держало мои руки.
Лёжа на спине я широко открытыми глазами наблюдала за тем, как верёвка сама-собой доползла до перекладины наверху и, обившись вокруг, стала натягиваться! Шею обожгло острой болью, перед глазами заплясали алые круги. Боже правый! Я не хочу умирать! Не то, чтобы я боялась смерти или сильно цеплялась за жизнь, но, прошу тебя – не так. Не непонятно как – в собственном шкафу!
Господи, если ты всё-таки есть, если на свете существует не только твой оппонент и мой прародитель – помоги! Ведь сознательно я никогда от тебя не отрекалась, вся беда в том, что я просто никак не могу тебя увидеть. Так покажись, хотя бы перед смертью, чтобы я знала, что существует не только ад.
Укажи мне путь к спасению, и я пойду по нему. Дай хотя бы лучик надежды!
Видно, на мгновение сознание моё помутилось.
Резкий рывок вернул меня обратно в реальность, темнота отодвинулась, а спасительный, вкусный, живительный воздух свободно наполнял мои лёгкие.
Боже правый, спасибо тебе! Значит, ты всё-таки есть?
Ответ был очень странным. Мне отвесили смащную оплеуху. Ну, что ж? Вполне ожидаемо. Но не стану роптать, приму со смирением – лучше оплеуха, чем удавка на шее.