Я боялась того, что в любой момент он может просто взять и уйти. Или спросить «остаться ли мне?». Я бы сказала «нет». Даже несмотря на свои страхи. Потому что слово «нет» мне всегда, с ранних лет, давалось проще, чем «да».
Но Рафль, слава богу, не спрашивал.
Какое-то время мы сидели в темноте. Я, свернувшись в нервный комок, обхватив колени руками, он – на краю кровати. Потом Ральфу всё это надоело и он, поправив подушки, нагло устроился рядом!
– Вижу, ты возражаешь, но сидеть всю ночь, как курица на насесте не удобно.
– Тебя никто не держит. Ты в любой момент можешь уйти.
– Это я и без тебя знаю. Но я не уйду.
Я с облегчением перевела дыхание, изо всех сил стараясь не показывать, как меня обрадовала эта новость.
Нужно будет завести собаку. Большого, свирепого пса. Может быть тогда одеяла и простыни научатся лежать спокойно, где полагается?
– Но обещаю не приставать. Понимаю, что сегодня ты не в настроении.
– Для тебя я никогда не буду в настроении.
– Ты сама понимаешь, как пафосно, фальшиво и глупо это звучит?
– А ты сам понимаешь, что выглядишь сейчас самовлюблённым болванам?
– Не выгляжу.
В ответ я насмешливо фыркнула.
– Мне никто и никогда не отказывал.
– Спешу тебя разочаровать – всё когда-либо происходит впервые.
– Но в данном конкретном случае ты не стала исключением.
– И похоже, что это жутко тебе льстит? У меня были свои причины поступить в тот вечер так, как я поступила. Ты просто подвернулся под руку, более или менее удачно. Да на твоём месте мог оказаться кто угодно.
– Какая прелесть! Ты сама понимаешь, как себя характеризуешь?
– Мне плевать. Я всего лишь хочу, чтобы ты понимал, как на самом деле обстоят дела.
– А как они обстоят?
Я поколебалась минуту, раздумывая, не послать ли красавчика к чёрту и… не послала. Вместо этого зачем-то сказала правду. И чего мне вдруг пришло в голову изливать душу?
– Мне нужна была картонка, чтобы заслониться от неправильных и ненужных чувств к человеку, который не должен был их вызывать.
– Не могу поверить, чтобы у такой девушки, как ты, возникла безответная любовь.
– Я не о любви говорила.
Он едва заметно приподнял брови:
– А о чём?
– Хотеть кого-то не значит любить. А мы и вовсе из рода психов. Наши желания могут убивать.
– Ты не желала «убить» предмет своего хотения? Или тебе не нравилось его «желать»?
– Определённо – второе.
– И что?…
– В смысле? – не поняла я сути вопроса.
– Твой план сработал? «Фанерка» помогла?
– Да.
– Наверное, это должно мне польстить? – нельзя сказать, что голос его звучал мягко или весело. Вроде и спокойно, но с лёгкой ноткой горечи и лёгкой злости. Неужели моё отношение способно задеть такого, как этот?
– Это ничего тебе не должно, просто правда.
– Ты не думала о том, что можешь задеть мои нежные чувства? – к горечи и злости добавился сарказм.
– Слушай, ну, давай начистоту? Я не пытаюсь морочить голову тебе, а ты в ответ для разнообразия тоже будь честен…
– Вообще-то, я всегда честен.
– Да, знаю. Честность – одно из жестоких качеств нашей сумасбродной семейки, но я всё равно верю, что как бы не горька была правда, лучше её знать, чем прятать голову в песок. Но, возвращаясь к поднятой раньше теме – пожалуйста, не пытайся строить из себя бедного и несчастного недолюбленного мальчика – со мной это не прокатит. Я знаю, что ты и какой ты.
– Правда? Забавно, я и сам-то не всегда знаю, кто я и какой есть, но мне интересно выслушать твою версию.
– Мою версию? К чему она тебе?
– Просто так, – пожал он плечами, – время убить. До рассвета ещё так долго.
– Здесь не бывает рассветов.
И снова уже почти привычное пожимание плечами:
– Рассвет бывает везде. Даже если ты и не способен его увидеть. Но всё же? Что ты обо мне думаешь?
– Что ты слишком красив… для мужчины. Девкой был бы краше. Может быть тогда, – кто знает? – мы бы даже стали подругами?
– Какая светлая перспектива, – усмехнулся он, впрочем, не слишком весело. – Не уверен, что хочу стать твоим другом.
– Я тебе не нравлюсь?
– Нравишься. Но я не претендую на френдзону.
– А на что ты претендуешь? Что тебе от меня нужно?