–Мне иногда так хотелось закрыть глаза и переместиться куда-нибудь далеко – на другой конец света. Туда, где ни Рэй, ни его банда не существует. И где нет Элленджайтов.
– Разве в этом мире тебе никогда не жалко было бы потерять?
– Одно из преимуществ того, чего нет – ты это не потеряешь.
– Грустное преимущество, на самом-то деле. Странно, что не приходится тебе ничего объяснять по поводу моего появления в вашем мире.
Пришёл мой черёд усмехаться:
– Как странно, наверное, было бы слышать этот разговор со стороны? Даже Элленджайты появляются на свет общим для всех путём – из тех же ворот, что и весь народ, – насмешливо прищурилась я. – И всё же, так похожие на людей, мы нелюди.
Ральф в очередной раз едва приметно пожал плечами, будто говоря: «Что тут скажешь?»
– Мир свечей и канделябров, лошадей и балов, – в задумчивости протянула я. – Мне сложно представить всё это наяву.
– К различиям быстро привыкаешь. К тому же свечи, экипажи, горячие ванны – всё это было заботой слуг. Наш образ жизни не слишком отличался от того, что вы ведёте теперь. Буржуазные города были словно уже, медленнее в движениях, было больше нечистот и крыс. Жизнь двигалась гораздо медленнее, словно неторопливая река. Но тебе в начале 19 века было бы нестерпимо скучно.
– Не могу себя там представить.
–Если честно – я тоже. Ты слишком любишь скорость, Сандра. В душных залах тебе стало бы скучно.
– Тебе было скучно?
– Нет.
– В тебе есть что-то не от мира сего. Печать неуловимого аристократизма. Того, каким он был прежде. В Альберте он тоже угадывается, но в тебе он как-то ярче выражен, что ли? Кем вы друг другу приходитесь? Вы знали друг друга?
– Нет. Вообще-то, Альберт сын моей младшей сестры. И если бы всё двигалось естественным порядком, к его появлению на свет мне было бы… двадцать три года, – словно бы с удивлением проговорил он.
– А сейчас сколько?
– Двадцать один. И мы почти ровесники.
Я тряхнула головой, пытаясь вообразить себя пробудившейся от сна ровесницей своим племянникам, детям Энджела или Ливиана? Это было сюрреалистично и невообразимо, у меня не настолько богатое воображение
– Ты хотел бы вернуться назад?
– Да, – не задумываясь ни на секунду отозвался Ральф и я вдруг ощутила болезненный укол ревности. Странно. С чегу бы и к кому мне ревновать? Или этот меланхоличный красавчик всё же ухитрился меня зацепить?
– В отличие от меня, ты, кажется, оставил в своём мире кого-то дорогого по сей день?
– Для тебя во времени прошли столетия, а я закрыл и открыл глаза. Ах, да – ещё немного побродил по Элленджайту вашего времени.
– Сильно изменился?
– И да, и нет. Город теперь выглядит иначе, не осталось даже названия от старых улиц. Не найти потомков тех, кто был богат и именит, а прежние шикарные особняки выглядят лачугами. Самое забавное, что Хрустальный Дом уцелел.
– Синтия за ним приглядывала. Да там в большинстве своём новодел и реконструкция.
– Несмотря на это дом остался прежним, в нём сохранился и дух, и стиль. А город изменился. И всё же это Элленджайт. Город падших ангелов. Его тайные пути, как артерии к сердцу, по-прежнему проходят через «Асторию». Здесь много шлюх и бандитов, они стекаются отовсюду, чтобы осесть, остепениться, притвориться кем-то другим, но остаются верны себе. Как и мы.
– Ты родился во времена сестёр Бронтэ? В начале 19 столетия?
– В конце тридцатых. Это, наверное, ближе к середине?
– Как по мне, всё-таки первая четверть.
На тонкое лицо словно опустилось облако недовольства и меланхолии.
– Между мной и тобой, Сандра, больше общего, чем ты думаешь. Например, наше рождение.
– Не понимаю, о чём ты говоришь? В чём сходство?
– Наше появление на свет стало возможным благодаря полной скверне. Так, кажется, называют инцест в священных книгах всех религий. Они правы. И наука, и вера тут сходятся, как нигде в своих утверждениях – при близких кровных узах не должно быть союзов, подобно тех, что были у наших родителей. В результате подобного кровосмешения иногда рождаются гении, но куда чаще инбридинг порождает на свет уродов. Думаю, мы и то, и другое. Гениальные и прекрасные уроды.
– Твои родители тоже были братом и сестрой? Это прямо закономерность какая-то – спать с близкой роднёй. Рэй и Виола, Альберт и Синтия, кажется, ты тоже не ударил в грязь лицом… может, речь в книгах шла и не от тебе? Там много Ральфов было: дед, сын и отец. И всё совершенно чокнутые.