Сначала я пытался справиться сам – но не яд, не нож, ни огонь, ни пуля не обрывали моей жизни. Целыми неделями напролёт я проводил в кроваво-опиумном угаре, участвуя в оргиях, надеюсь, что истомлённый и измождённый болью и разного вида излишествами я, если и не сдохну, так, наконец, угомонюсь. Но стоило мне её увидеть…
– Да. Это правда кошмар. Я бы сказала тебе, что ты псих – но ты это знаешь и без меня. Да упаси боже от подобной зависимости.
– Нечего возразить. Я превратил в кошмар существование всех, кто меня знал и не мог остановиться. Я пытался… но это было уже не в моей власти. Меня нужно было остановить, потому что иначе эта история могла бы кончиться трагически. Я не придумал ничего лучше, кроме как…
Ральф замолчал, в задумчивости глядя перед собой, словно видя образы тех, кого здесь уже не было.
– Кроме как? – напомнила я о себе.
Он вздрогнул, как бывает, когда в тишине тебя пугает резкий, неожиданно раздавшийся звук.
– Я рассказал о нашей связи отцу.
– И – что?
– Он меня убил.
Я нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное.
– Убил? Вот так просто?
– Это было не просто, – усмехнулся Ральф. – И не в одночасье. Он избивал меня часами, а Элленджайты умеют это делать не только кулаками. Казалось, в свои удары он вложил всю свою ярость, боль, ненависть и разочарование, копившееся в нём годами. И я с радость принимал его наказание. Это было словно так необходимое мне лекарство. Я это заслужил И боль, застилающая и закрывающая мир, была моим одеялом и спасением, за которым хоть на миг, но становилась менее явственной боль другая – боль, разрывающая на части тело.
Я не хотел быть чудовищем – никто не хочет им быть. Но у меня хватало разума понять, что мне не нужно бояться дьявола, в тот момент я сам был им. Близкие не понимали, что я не пытался протестовать, нарочно причинять им боль – я сам запутался, но… они видели во мне капризного мальчика, утратившего страх и совесть, и желающего только одного – сексуального разнообразия.
Я хотел любви, но я полюбил не того человека. Эту звезду невозможно было взять в ладони и бережно держать, защищая от всего мира – я мог лишь сорвать её с небосвода, а этого я хотел меньше всего.
Любовь – страшная сила. Она порождает, и она же убивает. Она даёт силы и отнимает их. Любовь вмещает в себе Жизнь и Смерть, самое страшное то, что невозможно предугадать заранее, каким из своих ликов она повернётся к тебе.
В моей жизни всё было не так – рождение, существование, смерть. Любовью моей жизни стала моя сестра – она одна могла бы изменить всё к лучшему, но это было невозможно.
Я знаю, если бы она могла, она и сама бы меня убила… я не был бы против. Но убийство слишком коверкает душу.
Отец избивал меня часами, а я всё никак не умирал. Зато Винсенту, бедняге, хватило один раз вонзить в меня нож. Он был в ярости – Снежана и Стелла, они обе были беременны.
– И узнав об этом, ты просто так взял и трусливо сбежал?
– Это было последним, что я услышал из его уст перед тем, как свет сузился до светящейся точки, поехал куда-то в сторону и погас, как свеча. Словно чёрный удушливый дым какое-то время я чувствовал боль. А потом всё исчезло. Ничего не осталось – даже темноты.
Конец этой истории невольно меня зацепил. И как всегда – очередная трагедия. Случается ли в этом мире что-то хорошее?
– Зачем ты всё это мне рассказал? – спросила я. – С какой целью? По-твоему, мне не хватает скандальных историй в настоящем? Или, может быть, ты пытался меня очаровать? Или, напротив, отвратить всеми этими откровениями?
– Ты меня ненавидишь?
– Ненавижу? Я испытываю разные чувства, но ненависть? Ненависть сложно заслужить одним перепихоном. Вот если начнёшь преследовать меня так же, как свою почившую сестрицу?
– Думаешь, такой вариант исключён?
Я недовольно свела брови:
– Не шути так. Я не прекрасная дева и преследований не потерплю.
– Ты её очень сильно напоминаешь.
– Даже и не начинай. Это не смешно.
– Я не смеюсь. Я более чем серьёзен. И я хочу сделать тебе одно предложение.
Глава 17. Катрин
(за несколько дней до описываемых ваше событий).
Она определённо входила во вкус и начинала всё больше ценить выпавший ей жребий. Огромное состояние позволило ей осуществить то, что она даже не мечтала когда-либо сделать: построить огромный научный медицинский центр. Пока всё ещё находилось на стадии разработки и огромное светлое, выросшее посреди исторического центра города, предавшее ему совершенно новый вид, пустовало. Но с каждым днём стены заполнялись новыми людьми – строители устраняли недочёты, завозилась новейшая аппаратура.