– Хорошо. Не буду. Но с одним условием – ты поверишь мне на слово, что в крови Эллендайтов присутствует неизвестные мне клетки, так же, как в организме при анализе выделяется неизвестное науке вещество, по своим характеристикам наиболее близкое к понятию гормонов.
В этой лаборатории я несколько месяцев тайно, в условиях, приближенных к реальным, наблюдала за процессами деления этих клеток. Смотри, – Катрин включила стимулятору программу на компьютере.
Судя по взгляду и внимательно-сосредоточенному лицу, ей всё же удалось заинтересовать гостя в своих научных исследованиях.
– Когда концентрация этого неизвестного вещества в крови становится слишком большой, он начинает действовать как стрессовой гормон. Такого нет в природе у других людей – обменные гормоны не трансформируются в стрессовые, но эти поступают именно так. Пока это только гипотеза, но при сильном скачке роста, полагаю, мы получаем те самые эмоциональные пики нестабильности, из-за которых наш род и считают психопатами и едва ли не демонами. При сильных травмах, полученных организмом, эти самые активные вещества катализируют выработку белков, тем самым обеспечивавшая быстрый процесс регенерации, при этом концентрация этого гормона в крови падает, и психика на какой-то момент успокаивается. Если бы мне удалось понять, как именно это работает, мы смогли бы этот процесс контролировать, особенно в период полового созревания, когда человеческий организм особенно нестабилен и уязвим.
Увлечённая, Катрин раскраснелась, глаза её блестели, она забыла о своей привычной скованности и холодности.
– Намерения у тебя похвальные.
– Да, но…
– Так и думал, что рано или поздно это прозвучит. Так в чём же заключается твоё «но».
– У меня мало опытных образцов. Чтобы опыт был успешным, а выводы – безошибочными, мне нужен подтверждённый результат. Одних клеток Альберта недостаточно.
– То есть, – усмехнулся Ральф. – Ты всё это сейчас так красиво говорила лишь для того, чтобы заручиться моей помощью.
– Это же для всеобщего блага. Конечно, взятие образцов могут быть несколько болезненным процессом, но ведь оно того стоит. Когда-нибудь у нас будут дети. Никто из нас не захочет, чтобы истории прошлого повторялись.
– Значит, всё это, – Ральф обвёл руками обсерваторию, – построено лишь для того, чтобы обеспечить относительно безболезненное существование нашим потомкам. После всего того, через что пришлось пройти и мне, а Альберту (я имею в виду несколько сотен лет в виде трупа, почти полностью разложившегося) ты думаешь, что иметь потомство – хорошая идея? Что касается меня, я в этом сильно сомневаюсь.
– Разве ты не хочешь в гипотетическом будущем иметь детей?
– Нет. И не понимаю тех, кто хочет. По мне, так это высшая форма безответственности, знать, что собой представляет этот мир – и рожать детей. Ради чего? Чтобы они страдали и мучались?
– Я не считаю, что жизнь состоит из одних страданий. Что касается меня, то я ни разу не пожалела, что живу. Но даже если лично ты детей не хочешь, почему не позаботиться о других?
– Действительно – почему? – снова усмехнулся Ральф. – Кстати, я не отказываюсь участвовать в твоих экспериментах. Но у меня есть свои условия. Вернее, я изначально пришёл говорить об этом, но так даже лучше – услуга, как говорится, за услугу.
– О чём ты хотел поговорить?
– О деньгах, конечно же. Видишь ли, дорогая Катрин, я считаю в высшей степени несправедливым, что состояние всей семьи оказалось сосредоточенным в одних руках. Оно слишком велико для тебя одной. Для всех будет лучше, если его разделить на несколько частей.
Катрин смолкла. Она не ожидала, что разговор повернёт в эту сторону. И хотя поделиться была вроде, как и не прочь, но такая откровенность граничила с наглостью.
– Кажется, ты со мной не согласна? – его голос зазвучал ещё вкрадчивей. Он был точно шёлк, скользящей по коже, но при это возникало ощущение, что о него легко порезаться.
– Послушай, я не финансист и не адвокат. Я не очень хорошо представляю, как перераспределяются все эти денежные потоки…
– Слабая оговорка. Ладно, об основных активах мы можем поговорить позже. Сойдёмся на том, что ты откроешь счёт на моё имя и переведёшь туда названную мной сумму.
– И сколько ты хочешь?
– Для начала я готов удовлетвориться миллионом долларов.
– Что? – засмеялась Катрин, но под ледяным взглядом ставших почти бесцветными глаз смех примёрз к губам. – Ты с ума сошёл? Это очень внушительная сумма.