Мы снова вышли на набережную. Я подошла к перилам, облокотилась на них и взглянула вниз, где плескалась темная вода с отражающимися в ней огнями. Хорошо как…
Внезапно мое внимание привлекло возмущение ментального фона. Очень знакомое возмущение… Надеюсь, правда, что я ошиблась.
Не сказав ни слова, я отделилась от перил и пошла навстречу этому самому возмущению.
— Что произошло? Ты куда? — Мьоллен, кинувшийся за мной, теперь шел со мной рядом.
— Возмущение ментального фона, очень резкое. Надеюсь, что я оказалась не права, но по-моему, здесь кого-то только что убили.
— Не советую туда ходить. Мы чужие в этом мире, человеку все равно уже не помочь, а всю вину взвалят на нас.
— Поздно, мы уже пришли, — проговорила я, подходя к распростертому на мостовой телу. Из-под головы уже натекла солидная лужа крови. Судя по всему, человека никто и не убивал, а он сам выпал из окна. Или кто-то помог ему выпасть…
Как последняя идиотка, я подошла ближе и присела на корточки рядом с трупом. Мьоллен остался напряженно стоять.
— Не советую тебе ничего предпринимать.
Я не отреагировала на эту здравую мысль, а закатала кружевной рукав на правой руке до локтя и провела ладонью над головой человека, вслушиваясь в нахлынувшие ощущения. Все-таки хорошо, что принципы магии Разума и здесь, и в моем мире идентичны.
Кажется, выпал он все-таки сам. Можно продолжать гулять. Я уже поднялась и хотела было идти, но заметила, что кружево на левой руке слегка перепачкалось кровью. Вот призрак, а!
В следующую минуту я выругалась еще хуже: в переулок вошла компания людей. И думаю, что увиденная картина им не понравилась. А увидели они мертвого человека в луже крови и Дитя Смерти с ярко светящейся татуировкой. Аледа они не заметили. Естественно, первым впечатлением было то, что я этого человека и убила, тем более что кружево на моем платье было в крови.
Бежать было некуда, поскольку люди оказались на диво расторопны. Да, только этого еще не хватало…
Схватили меня быстро, даже не став разбираться в том, виновна я или нет. Мьоллен не успел ничего сделать, он был слишком далеко. А раньше мне казалось, что пара метров — не так уж и много. Мьоллен хотел броситься за мной, но я, как смогла, показала ему, что не надо. Уж лучше пусть один будет на свободе, чем двое, но в тюрьме.
А затем полыхнул портал, и меня вместе с остальными выбросило уже в каком-то негостеприимном здании. Скорее всего, в тюрьме. Разбирательство было быстрым — уже одна серебряная татуировка на руке говорила обо всем сразу же, и только за нее эти люди готовы были меня казнить. Из суеверного страха, конечно же.
Вот только казнить меня станут вряд ли. Дуэт не позволит — незачем им разжигать межмировой конфликт из-за какого-то выпавшего из окна человека, к тому же человека (судя по одежде) незнатного. А вот посадить в тюрьму на неопределенный срок вполне могут.
Камера, в которую меня поместили, оказалась большой и свободной. На этом этаже все остальные камеры вообще пустовали, так что я была избавлена от любопытных взглядов и едких шуточек. Чему была весьма рада, надо сказать.
Сев на лежанку, я прислонилась к стене и закрыла глаза, но затем подумала и все же их распахнула.
Да. В такой ситуации мне оказываться еще не приходилось. Все серьезно и как-то… нелепо, что ли? Ну действительно, с чего они решили, что именно я этого самого человека прикончила? Хотя… искать виноватого — дело долгое и неблагодарное, гораздо проще обвинить в своих бедах существо, которого боишься. Пожалуй, эти люди меня именно боялись. Если бы они успели заметить аледа или если бы у меня была в руке скрипка, никто и подойти бы не посмел. Но скрипки у меня не было, сделать я ничего не могла, и они осмелели.
Все-таки Мьоллен был прав, когда говорил, что этим людям глубоко наплевать на нас и на все, что с нами связано. Особенно на меня.
Я вздохнула и потянулась, обозревая камеру, в которую меня поместили.
Наверное, это ненормально, но в этом мире я любовалась даже тюрьмой. Даже это место, которому, вообще-то полагается быть мрачным и холодным, выглядело так, словно люди собирались принимать здесь гостей.
Призрак их знает, может, и собирались, — пикнул внутренний голос, но тут же замолчал и нырнул в глубины подсознания, где и затаился.
Взгляд пробежался по стрельчатым аркам из камня светлых оттенков. Искусство, ничего не скажешь. Странно, но тюрьма была очень светлой, в моей камере были сделаны даже два узких окна стрельчатой формы. Через окна был виден кусочек мира, где сейчас неторопливо восходило солнце.
В само окно я легко могла бы пролезть, но о побеге таким образом не могло быть и речи: окна и двери были опутаны таким количество заклинаний, что я была бы замечена, не успев убежать и на метр от тюрьмы.
Мои перспективы не слишком меня радовали. Вернее даже — совсем не радовали.
Допустим, что казнить они меня не станут. Не посмеют, как бы я не вызывала это жгучее желание. Все-таки Лириалла не дура, а Телерон не дурак, и конфликт между мирами им на призрак не нужен. В случае моей казни этот конфликт разгорится точно, а заключение под стражу можно списать на обычное недоразумение.
В то, что я буду сидеть в этой камере до скончания веков, тоже верилось плохо. Даже при самом неудачном раскладе через какое-то время Алемид все равно восстановит этот призраками проклятый портал. Сомневаюсь, что лучший ученик мастера Артола, едва ли не второй маг в Долине не сможет договориться с Дуэтом. Зная брата… уверена, что при его характере (вот уж у кого слово с делом не расходится) в случае отказа брат разнесет Селиар по кирпичику, а темницу раскатает по камешку, и ему будет начхать на то, что приемы магии Аллотара здесь не действуют.
Но этот вариант меня не слишком устраивал. Вернее, совсем не устраивал. Если сюда примчится мой брат, то в Долине все узнают об этом происшествии. А значит, через какое-то время узнают и родители.
И мало того, что меня поспешат посадить под замок, а потом выдать за кого-нибудь построже замуж, так еще и отец с матерью будут волноваться. Этого мне хотелось меньше всего.
Да и сидеть в камере неопределенное время (до нескольких месяцев) мне совсем не хотелось.
Как не вовремя все произошло! Если бы не этот арест, то уже послезавтра я была бы дома, а не сидела здесь.
Оптимальный выход — сбежать, но я не представляю себе, как это можно сделать. Можно, конечно, использовать гипноз, но кто в здравом уме согласится посмотреть мне в глаза? Да и не хватит меня на всех охранников, я себя не очень хорошо чувствую.
Впрочем, можно попробовать связаться с Мьолленом. Подпространство существует и здесь.
Отыскать волну Мьоллена оказалось не так уж и сложно, я даже удивилась тому, что в тюрьме нет блоков от телепатии. Это уже потом я узнала, что блок, оказывается, стоял, но просто люди этого мира передают мысли немного другим образом.
Мьоллен, ты меня слышишь? Это я, Каиса!
Я хорошо представила его себе, и мужчина словно бы возник передо мной. Впрочем, было бы странным, если бы я не смогла представить себе друга, с которым знакома уже шесть лет.
Слышу. С тобой все в порядке?
Представляю интонацию — легкое волнение. Чуть обеспокоенный голос. За что я люблю всех своих друзей — они не безразличны к попавшему в беду и стараются помочь любой ценой. И волнуются. Сильно. Как и должны настоящие друзья.