— Они где-то лежат, искать слишком долго. Отец же носит их всегда с собой, а время сейчас дорого, как никогда. Мне нужно связаться с мастером Артолом, возможно, он знает, что надо делать, — самообладание у княжеского наследника было железным. Пускай в глазах до сих пор плескался страх, а в душе, наверное, вообще творилось призрак знает что, но на лице не дрогнул ни один мускул. Плечи не опустились, гордо вскинутая голова вскинутой и осталась, шаг был ровным и уверенным. Хотя Мьоллен, состояние чьей души сейчас тоже находило отклик только в глазах, мог с уверенностью сказать — за внешне хладнокровной маской скрывалась буря волнения и переживаний подобно той, водной, которая разыгрывалась за окном. И алед прекрасно знал, скольких усилий стоило Алемиду держать себя в руках. Обычно он позволял эмоциям вырываться наружу, но сейчас — не тот случай, и маг понимал это.
Дверь в кабинет князя распахнулась от легчайшего прикосновения руки, и внимание мужчины, сидевшего в кресле мигом обратилось на вошедших. Эрвинд из рода иль-Лаомиллен, князь Северного побережья, только чуть вопросительно приподнял брови, невозмутимо глядя на своего сына и незнакомого аледа, едва удостоившего его движением головы, распознать в котором уважительный кивок было делом почти невозможным.
— Отец, — Алемид откинул со лба налипшие мокрые пряди и прямо посмотрел на князя. — Мне нужны твои ключи от зала с системой связи.
— Так срочно? Зачем?
— Отец… у моей сестры большие проблемы, и мне срочно нужен мастер Артол. Времени на то, чтобы искать свои ключи, у меня нет.
Самоконтроль дал сбой, и Эрвинд резко встал, глядя на своего сына глазами, вмиг наполнившимися беспокойством.
— Что случилось? — отец и сын стояли друг напротив друга, и казалось, что их разделяет самое большее пять-шесть лет, а не сорок. Даже в шестьдесят с лишним лет князь иль-Лаомиллен казался рядом со своим сыном старшим братом. Вот только отец был куда более опасен, чем Алемид, который тоже не отличался наивностью и добродушием.
— Я не знаю. Именно поэтому мне и нужна связь с Долиной, не требующая траты силы.
— Не вздумай сказать что-нибудь матери, — через плечо кинул мужчина, выходя из кабинета. Алемид и Мьоллен последовали за ним. Уже по пути он обернулся к аледу. — Для меня большая честь принимать Вас в своем доме, Мьоллен тале Лариэллин нитта-Валлэйс. Моя дочь рассказывала мне о Вас.
Даже не останавливаясь для того, чтобы отпереть дверь, на ходу Эрвинд вставил ключ в замочную скважину одним отточенным движением. Дверь не распахнулась, она просто исчезла, растворившись в потоке сияющего марева. Ключ снова лег князю в руку, и он небрежно сунул его в карман. Жестом пригласил сына к аппарату связи, установленном в этом зале еще его прадедом. О времени установки аппарата красноречиво говорила затейливая вязь письмен, змеей вьющаяся по постаменту, на котором сие творение рук человеческих (впрочем, не совсем человеческих, поскольку аппарат конструировал сам великий прадед) и было сооружено.
Алемид подошел к аппарату, чуткие пальцы затанцевали по клавишам, реагирующие на легчайшее прикосновение. Он вздохнул — лучше всего в его семье с этим прибором могла управляться Каиса, сам наследный князь не был силен в магии Разума. В обычных условиях его сил хватало только на то, чтобы передать через Подпространство несколько простейших фраз, в остальное время приходилось пользоваться передатчиком. И сам маг был несказанно рад тому, что карманный передатчик у него имелся, поскольку большинство магов, лишенных способностей к магии Разума, не могли себе его позволить: уж слишком высокую цену за небольшое устройство, помещавшееся на ладони, просили мастера. Оно и понятно: чтобы сконструировать передатчик, требовалось затратить колоссальное количество сил, поскольку Подпространство вовсе не хотело, чтобы его сжимали и куда-то помещали.
Стационарные же аппараты, не требующие вливания собственной силы, тоже были не в каждом доме даже Высоких родов. Для того чтобы создать стационарный аппарат, подобный тому, который стоял в зале родового поместья князей Северного побережья, требовалось затратить не только уйму денег, сил и сообразительности, сам аппарат должен был стоять на точке силы, и желательно силы ментальной. Дому князей в этом отношении повезло, поскольку наделенные магической силой дети, да к тому же еще и способные к передаче телепатических сообщений, начали появляться в роду восемь поколений назад, когда Улларен иль-Лаомиллен взял в жены девушку из рода аллер-Тиоллан, обладающую грандиозными магическими способностями. Именно она, эта по-настоящему великая женщина, сумевшая предотвратить разгоравшуюся войну, обуздать свою стихию (а как известно, Диале помимо Разума была подвластна стихия воздуха), да еще и пережить слом? обнаружила, что замок (тогда на месте этого поместья еще возвышалась крепость) стоит на точке силы. Уже после того, как замок оказался разрушен, поместье было возведено с расчетом на то, чтобы можно было беспрепятственно заниматься магией. Прадед Эрвинда, весьма мудрый человек, при небольшой перестройке поместья, пожелал иметь свободный зал именно над этим источником чистой силы и впоследствии соорудил аппарат для телепатического общения. Главной заслугой прадеда в сооружении этого аппарата стало то, что теперь даже лицо, не обладающее способностями к магии Разума, вполне могло общаться через телепатию.
Клавиши вспыхнули под пальцами Алемида, умелыми движениями работающего с устройством, и мужчина защелкнул на левой руке браслет, от которого к аппарату шли едва заметные золотистые нити. Он чуть прикрыл серые глаза, мысленно обращаясь к своему мастеру и посылая в Подпространство свое сознание.
Мастер откликнулся сразу. Спокойно выслушал, задал несколько вопросов и отключился. Алемид снял браслет, положив его в специальное углубление. Повернулся к своему отцу и Мьоллену, застывшим неподвижными изваяниями с наполненными тревогой глазами, и едва улыбнулся, когда сгустевший воздух трансформировался в мастера, появившегося ровно посреди комнаты.
— Как вы думаете, что это может быть, мастер? — спросил Алемид, глядя на мужчину. Тот призадумался на несколько секунд, но затем твердо сказал:
— Я должен ее увидеть, хотя у меня есть одно предположение. Смелое… и неутешительное, поэтому я остерегусь оглашать его сейчас.
Три синхронных кивка. Приглашающий жест князя, совсем не смутивший Артола. Мастер только кивнул, глядя в спину Эрвинду и по дороге к покоям княжны думая о чем-то своем.
Они отсутствовали минуты две, а показалось — несколько часов. Лицо Каисы изменилось, она стало еще более бледным. Резко наметились скулы, черные брови ярко выделялись на белой, как мел, коже двумя стремительными росчерками. Эрвинд еле слышно охнул, Алемид стиснул зубы, отчего его лицо стало еще более напряженным. Мьоллен остался внешне спокойным, но в глазах его можно было прочесть многое. Слишком многое.
Быстрым шагом мастер подошел к кровати, взял руку девушки, как недавно Алемид. Закрыл глаза, и спокойное было лицо исказила гримаса ужаса.
— Что случилось? — Алемид за долю секунды пересек комнату. — Все серьезнее, чем я предполагал?
— Гораздо. Кстати, я не знаю, сказала ли она тебе… Скажи, ты знал о том, что твоя сестра во время вызывания Илешада встала на место руны Лунной Стихии? — Алемид молча качнул головой, показывая тем самым, что даже не подозревал об этом. — И теперь нам приходится расхлебывать последствия той опрометчивой выходки. Впрочем, я понимаю ее действия.
— Понимаете?
— Понимаешь, твоя сестра такой человек… думаю, что ты и сам это понял. Она скорее создаст неприятности себе, чем выполнит свою работу недобросовестно. И это не трудоголизм, не желание трудиться и только трудиться, а вполне разумное осознание опасности своей работы. Каиса прекрасно понимала, чем грозит ближайшим селениям с мирными жителями неудача обряда, и понимает это каждый раз, когда призывает. И она знала, что если что-то, даже немного, выйдет из-под контроля, большой беды не миновать. У всех Серебряных детей вырабатывают такую психологию. По сути, каждое Серебряное Дитя — своеобразная жертва обстоятельств. И ни одно Серебряное Дитя даже не задумается, что принести в жертву, если обряд будет проваливаться. Так и Каиса. Рассудив, что лучше она, чем ближайшие деревни, она встала на руну, тем самым прочно связав себя с Той Стороной. Неосознанно и даже не давая клятв, что не помешало Той Стороне спокойно пить ее силы, а сейчас, когда они закончились, позвать к себе. И у девушки уже практически не осталось сил, чтобы противиться этому зову.