Одна из вариаций Междумирья, полоса между миром живых и миром… мертвых?.. Призраков?.. Нет, немного не так. Ту Сторону нельзя назвать мертвой, так же, как нельзя назвать мертвыми тех, кто находится на ней. Ведь пока мы мыслим, мы живы…
Серая полоса выжженной земли, и две стены. Одна, оставшаяся за моей спиной — яркая, красочная, играющая всеми оттенками радуги. Стена, за которой находится жизнь. Она держит не только мой мир, а все, в которых есть хоть капля жизни.
Оборачиваюсь. В радужной стене еще слабо мерцает проход, который зовет меня: «глупышка, куда ты пошла, вернись…» Но я не могу вернуться, хотя всем сердцем желаю этого. Против воли я иду вперед, к стене, вырастающей впереди.
Серый камень и серебряные узоры. И голубые цветы, которых не может, просто не может быть здесь, в Междумирье.
А они есть. Свисают со стены гирляндами, словно бы бросая вызов. Кому?.. Чему?.. этому холодному месту, о котором среди людей ходят такие жуткие байки, что мороз продирает по коже?.. или тем, кто решится, несмотря на молву, попасть в это место?..
Против воли подхожу, касаюсь стены кончиками пальцев. Шершавая и почему-то теплая, словно живая. Нагретым камень быть не может — здесь нет солнца.
Я колеблюсь, пока еще в силах сопротивляться воле Тайласа. Пока еще я могу, и если сейчас резко отдернуть руку, повернуться и побежать, сломя голову…
Но Серебряная Душа не хочет делать этого. Она не понимает, что это опасно, как не понимает и того, почему ей нельзя туда.
И, не осознавая, что делаю, я шагаю вперед, вплотную приближаясь к Стене. Резко выдыхаю, касаюсь шероховатой поверхности лбом… и на какой-то миг становлюсь стеной, чувствуя ее.
Голубые цветы рядом с моей щекой напоминают о небе. О вечном рассвете, царящем на Той Стороне, и одновременно — о ярком небе моего мира. Противоречивое желание — вернуться и… остаться. Одновременно.
Но невозможно быть разом сейчас здесь и сейчас там, если только не…
Тайлас знал, на чем нужно сыграть. Моя человеческая сущность рвется назад, к порталу в радужной стене, моя же серебряная желает остаться. Или прийти снова… скоро… почти сейчас.
Мой дикий крик, и сноп серебряного света соединяет две стены. Один портал с появившимся в этот миг вторым. Серебряная Душа рада, и хочет залиться радостным смехом, но я беру себя в руки.
От любого влияния можно освободиться, даже от влияния такого сильного мага, как Тайлас. Особенно здесь, сейчас, посреди моей стихии.
И я резко выталкиваю из своего сознания сознание мага, который желает запереть меня здесь. Он вовсе не хочет, чтобы я возвращалась, потому что знает — отсюда проход закрыть невозможно.
Человек во мне делает неприличный жест в сторону Серебряной Души, а я резко срываюсь с места. Успеть добежать до радужной стены, до того места, в котором соприкасаются живой и серебряный порталы. Успеть нырнуть, пока серебро не переплелось с радугой…
И вынырнуть.
Жадно хватая ртом воздух, я открыла глаза, обнаружив, что все так же лежу на жертвенном камне. Вот только веревки, ранее сдерживающие мои руки, оказались порваны. Видимо, тогда, когда я так отчаянно рвалась назад, в свое сознание, в свой мир, в свое тело.
Я спешно огляделась, и едва не охнула. Примерно в трех метрах от меня, прямо в воздухе, мерцал портал. Словно расплавленное зеркало, по краю подернутое инеем. Изредка по инею пробегали радужные всполохи. Напротив портала, растянув губы в удовлетворенной улыбке, замер Тайлас. И я поняла, что если сейчас не помешаю, не соберу в кулак все оставшиеся силы… нет, мир не рухнет и даже не пострадает. И не начнется великая война. Просто… сумасшедший гений с силой Той Стороны в руках — не самое приятное, что может случиться. И последствия… они могут быть непредсказуемыми.
Не обращая внимания на то, что поход в Междумирье меня немного измотал, я подскочила. В несколько прыжков достигла прохода и встала между ним и Тайласом.
— Я не пущу тебя, — твердо сказала я, уверенная в своем решении. Времени на то, чтобы подумать, у меня не было.
— Что? — насмешливо уточнил он, изогнув одну бровь.
Глава 25
Ученик посмотрел на своего мастера, но так и не решился задать свой вопрос. В комнате, наполненной светом, повисло затянувшееся молчание.
Я раскинула руки в разные стороны, прекрасно зная, что стороны это выглядит глупо и… жутко.
— Я сказала, что не пущу тебя, — нехорошо усмехнулась я, глядя мужчине, стоящему передо мной, прямо в глаза.
Девушка раскинула руки одним быстрым движением, заставив воздух всколыхнуться.
— Я сказала, что не пущу тебя, — усмехнулась она, глядя прямо на Тайласа. Глядя так, что он едва не оступился.
Ее глаза полыхали серебряным огнем, так же, как и татуировка на руке. Лицо, едва подсвеченное этим сиянием, и так чуждое, стало совсем нечеловеческим. Древняя сила, отголосок той, что родила этот мир, просыпалась сейчас в ней, и эти черты проступали в тонком лице. Гроза изначальная, душа молнии. Серебряное Дитя. Это было завораживающе и пугающе одновременно.
Тайлас упрямо сделал шаг вперед. Это власть, и от нее его отделяет какая-то хрупкая девчонка. Тем более, что она вдруг сделала неуверенный шаг назад, буквально вжавшись в проход, руки бессильно опустились вдоль тела. Девушка часто-часто задышала, на лбу у нее выступили бисеринки пота. Татуировка перестала светиться, глаза ее тоже стали вполне человеческими. Сила ушла. Схлынула так же внезапно, как и появилась, и Тайласу это было хорошо видно. Она уже ничего не сможет сделать сейчас, резервы ее организма пусты.
Меня вдруг буквально заколотило. Навалилось все сразу — напряжение, усталость, общая измотанность. Сила Серебряной Души ушла, поток схлынул, на лбу выступил пот. Я стала единственным препятствием для Тайласа, и препятствием довольно несущественным. Серебряный Ребенок во мне кричал, где-то внутри сознания вскипала волна ярости, а я была беспомощна. И ведь даже с точки зрения человека я понимала, что нельзя допустить контакта Тайласа с Той Стороной. Нельзя допустить того, чтобы его нога ступила туда.
Если Серебряное Дитя должно выбирать, кому жить, оно всегда на последнем месте оставляет себя. Меня так учили. Я сама так считаю.
И если ситуация начинает выходить из под контроля, Серебряный Ребенок должен сделать все, что только сможет. Неважно, какой ценой для него самого.
Времени на то, чтобы хоть немного подумать, у меня не было. И, нащупав на ментальном уровне жилу, питающую портал с Той Стороны, я с силой дернула его на себя. Впустила в себя силу, саму сущность Серебряного Ребенка, силу Той Стороны. Сливая себя с ней, делая эту силу частью себя, совсем не думая о последствиях.
В бочку нельзя налить целое море…
У меня в руках сейчас бесновался океан, я сама же была рядом с ним небольшим стаканом. Таким, как, например, тот, из которого я пила совсем недавно.
Я подняла глаза на Тайласа, распрямляясь, и поняла, что все остальное произошло всего за пару секунд.
Он не понял, что она сделала, но когда девушка вновь гневно вскинула голову, ее глаза снова наполнились жидким серебром. Светом холодных осенних звезд, безучастных к происходящему на земле. А еще в этих глазах явственно читалась ярость.
— Я же сказала… — она сжала кулак, и он понял, что сила, которую она призвала, слишком велика. Слишком много ее для этого тела.
Еще он понял, что проиграл.
— Что ты… — ее голос был уже хриплым, и говорила девушка явно с трудом. У Тайласа возникла мысль, что лучшее действие сейчас — бежать. Но ноги словно приросли к полу, и вместо этого он стоял, не двигаясь, и смотрел на Каису. На ту девчонку, которую еще несколько часов назад пытался убить. Но сейчас она меньше всего походила на человека.
— Во имя… — она закашлялась, пошатнувшись. Сила прибывала и прибывала к ней, говорить было тяжело, но обряд требовал слов. — Во имя Грозы… я закрываю переход…