Она перешла на шепот, упав на колени. Рука слепо скользнула по полуразрушенной колонне, словно стараясь уцепиться за что-то. Бесполезно, пальцы ее уже не слушались.
— …благословением своим… я закрываю его… Именем своим! — неожиданно громко выкрикнула она, и вдруг поднялась с пола легким движением. Руки снова раскинулись в разные стороны, вокруг заклубилось серебристое марево.
Сила, которую я так опрометчиво позвала, ворвалась в мое тело. Растеклась по жилам, заполнила все мое существо, заклубилась вокруг серебром. Я стала силой, она превратилась в меня, и на несколько секунд я действительно поняла, что могу сейчас приказывать Той Стороне. Нет, для меня уже Этой.
Я открыла проход. Немного не сама, но все же… и я могу дать один приказ. Всего один, я имею на это право с рождения. Я Серебряное Дитя, и я вольна приказывать здесь. Дочь Грозы, та, кто может рассчитывать на поддержку Той Стороны, призраков и самой Хозяйки. Правда, никто раньше не пытался этого сделать.
Чего ты хочешь, Дитя?
Да, время для вопросов выбрано не самое лучшее. Посреди всего этого серебряного безумия, чистой силы, едва не раздирающей сознание и тело, думается плохо. Впрочем, думать мне особенно и не надо, я же впустила в себя силу Той Стороны не за тем, чтобы получить какую-то личную выгоду. На это можно уже и не рассчитывать, я прекрасно знала, чем рискую. Какая выгода может быть у личности, которой через несколько секунд не станет? На то, что я выживу после всего этого, можно и не надеяться. В конце концов, если Серебряное Дитя решает, кому жить…
У меня будет лишь одна просьба. Один приказ.
Это понятно и подразумевалось с самого начала. Но ты хочешь не этого. Чего хочешь ты?
Странный вопрос. Неужели Хозяйка хочет мне помочь? Исполнить желание, прежде чем я уйду из этого мира… Говорят, что последнее желание умирающего нужно выполнить.
Ты первая, кто решился открыть проход. Так чего ты хочешь?
Желание было. Одно, ясное и вполне осмысленное. Вернуть с Той Стороны человека нельзя, но обеспечить ему нормальное посмертное существование…
Ты уверена?
Да. Времени на обдумывание нового желания все равно нет, я и так держусь сейчас только потому, что Хозяйка хотела со мной поговорить. Мысленный импульс, и я почти чувствую, как женщина в голубом кивает головой, соглашаясь.
Все. Теперь можно и завершить то, что я начала. Отдаться силе, позволить ей завладеть собой, и выпустить Серебряную Душу.
Принести в жертву половину своей души, Серебряного Ребенка, позволить ему закрыть проход ценой своей жизни. Другого не дано, потому что другого способа просто не существует. Не придумали. А поскольку вторая часть души, человеческая, умирает во время рождения…
Думаю, ситуация понятна.
Я растворилась в серебре, в окутывающей меня силе, и произнесла слова, которых никогда не знала. Это говорила уже не я, а то странное и страшное существо внутри, которое зовут Ребенком Луны, Серебряным Дитем или Серебряной Душой. Это существо, моя половина, знало нужные слова с самого рождения, и сейчас оно произносило их со страхом.
Даже молния хочет жить. Хотела жить и я, пускай и понимая, что это глупо. Это желание так и останется желанием, а я…
Что ж, за все придется платить.
Последнее слово.
Последняя капля магии, вложенная в заклятье.
Последняя боль от океана силы, заполнившей тело.
Последний, бессмысленный взгляд по сторонам, попытка запомнить все ощущения. Глаза брата, расширившиеся от ужаса. Он все-таки сбежал оттуда, куда поместил его Тайлас, и не только он. За плечом Алемида вырисовывается фигура Л'арминдела. Простите меня…
Последнее движение, и пришедшее вместе с ним странное ощущение. Нить, которой я связала свое сознание с сознанием аледа, порвалась. Здесь и сейчас. Но раз я еще жива…
И последний крик, пронзивший пространство. Крик от осознания того, что не спасла. Не смогла. Не смог помочь даже мастер Артол.
Боль, слезы, серебро… все смешалось в одном вихре. Но… уходить стало гораздо легче, и сейчас я поняла, почему Ториаль после смерти своего жениха решилась на такой отчаянный поступок.
Уходить, зная, что в этом мире уже нет того, ради кого дышала… легче и проще. Конечно, еще остаются родители… брат…
Но это уже не то. Они забудут, у них есть Алемид. Асвилера.
Серебряный вихрь начал утихать. Проход на Ту Сторону закрывался, не оставляя после себя даже воспоминаний. И я начала чувствовать, что уже все.
Конец. Я смогла закрыть проход и запечатать своим благословением. Своим Именем.
Но уходить все равно больно. И в сознании билась только одна, последняя, самая ослепительно-яркая мысль о том, что я ему так ничего и не сказала. Ничего не ответила тому мужчине, без которого не представляла жизни.
Может быть, еще не поздно? Уходить, крича в надежде на то, что он услышит… крича безмолвно, потому что говорить я не могла.
Надеюсь, ты услышишь.
Поймешь.
Потому что… Мьоллен… я люблю тебя…
Но последнее желание уже исполнено.
С губ срывается едва различимый шепот, а затем мир тонет в темноте, смешанной с серебром.
В темноте звучат голоса. Мелодичное пение, волшебная музыка… но это вдруг прекращается, затихает, перекрываясь одним, полным решимости криком.
Я не дам тебе уйти!!!
Чувство падения. Я лечу вниз, в черно-серебряную бездну, из которой не выбраться. Безразличие… нет эмоций, чувств, ощущений…
И лишь один рывок, одно ощущение… сомкнувшиеся на запястье пальцы. Падение прекращается, и меня резко, грубо и сильно тянут вверх.
Боль заставляет поднять веки, увидев прямо напротив глаза того, кто тащит меня ввысь.
Ярко-ярко зеленые глаза, пронизанные золотой сеткой.
Алемид ворвался в зал и понял, что уже опоздал. Его сестра, как всегда, никого не спросила и ни с кем не посоветовалась. Сама приняла решение, единственно правильное, как считала сама.
Вот только она не спросила, что это решение будет значить для других.
Сейчас уже поздно. Алемид прекрасно понимал, что не успеет, так же, как понимал и то, что обряд на середине не остановить. Даже если попробовать прямо сейчас.
Тайлас застыл напротив Каисы, и Алемид понял, что живым маг отсюда не уйдет. Даже если его не заденет беснующийся серебряный вихрь, парень поклялся себе, что собственноручно перережет ему горло. За сестру.
Но сейчас он и вставший у него за плечом Л'арминдел могли только наблюдать, даже не пытаясь помешать тому, что происходило прямо на их глазах.
Серебряный вихрь бесновался, грозя смести вокруг все на своем пути, и в центре этого вихря стояла хрупкая, почти мальчишеская фигура девушки, раскинувшей руки. Голова ее запрокинулась кверху, волосы стекали по спине серебряным водопадом, а лицо… Лицо было нечеловеческим, искаженным, совсем не похожим на привычное лицо Каисы. Сейчас она была действительно Серебряным Ребенком, Грозой, живым олицетворением Той Стороны, холодной и отталкивающей. Со стороны это пугало и завораживало одновременно, и Алемид не мог заставить себя отвести взгляд, хотя очень этого хотел. Не мог он и помочь, отчего готов был кусать себе локти.
Внезапно Каиса как-то странно изогнулась, из ее груди вырвался крик, переходящий буквально в хрип. Крик дикий, несущий в себе такую боль и отчаяние, что проняло даже Тайласа. Алемид что есть силы сжал рукоять своего меча, осознавая, что он здесь совершенно бесполезен. Ему было страшно до пробирающей до костей жути, страшно за ту фигурку, что сейчас застыла посреди творящегося безумия. За сестру, с которой у него была одна внешность и, похоже, одна душа на двоих.
Алемид поймал скользнувший по сторонам взгляд Каисы, и едва не закричал сам. А затем перед глазами промелькнула яркая вспышка, и серебряный ураган помчался по залу, сметая все на своем пути. Ни уйти, ни хотя бы сделать шаг в сторону Алемид не успевал, да и не помогло бы это. Вихрь стихии, родившейся прежде этого мира, коснулся и его, но не вовлек в себя, лишь хлестнув по телу и заставив тем самым ноги подкоситься. Не контролируя свое тело, парень повалился на плиты пола, заметив, что рядом свалился и Л'арминдел. Последним, что он увидел, прежде чем потерял сознание, была Каиса, медленно оседающая на холодный пол.