— Она жива? Каиса, как тебе все это удалось?
— Что удалось? — непонимающе уточнила девушка.
Л'арминдел повернул голову к Алемиду. В глубине зеленых глаз явственно читалось беспокойство.
— Она ничего не помнит, — пояснил тот. — Совсем ничего.
Девушка у него на руках устало прикрыла глаза и вздохнула. Л'арминдел нахмурился.
— Отведи ее домой, немедленно, — сказал он, попутно обозревая зал. Вид мертвого Тайласа вызвал у Главы Совета лишь горькую, злую усмешку.
— Я и собираюсь, — буркнул Алемид. — Тебе же пока, наверное, придется остаться здесь.
— Конечно, — согласился Л'арминдел. — Нужно еще связаться с Советом Долины. Здесь хранятся работы Тайласа, результаты его экспериментов, их описания. Что ни говори, а этот маг был гением, оставившим после себя бесценное знание.
— Тогда до встречи.
— Ты решил открыть портал? — осведомился Глава Совета.
— Да. Сил мне должно хватить.
— Для Каисы это будет слишком опасно. Давай лучше я сам отправлю вас домой.
Алемид только пожал плечами, без лишних слов соглашаясь принять помощь. Гордый по своей натуре, маг не любил, когда ему помогали, но сейчас прекрасно понимал — он принимает помощь не только для себя и совсем не из-за себя. Сам бы он не смог перенестись отсюда домой, Главная Магическая Аксиома подставила подножку и на этот раз. Л'арминдел же, поскольку имел доступ к трудам Тайласа, знает способ обойти Аксиому.
— Тогда давай пока прощаться, — слабая улыбка тронула хмурое лицо Л'арминдела. Алемид послал ему в ответ такую же, хоть и с долей горечи.
— Спасибо.
Что-то сотворив с реальностью, Глава Совета открыл проход прямо через нее. Напрямик. Это нельзя было даже назвать порталом, да и ощущения перехода стало гораздо приятнее. Уже через несколько мгновений Алемид оказался на крыльце собственного дома.
— Где мы? — Каиса открыла глаза, с усталым любопытством обозревая местность.
— Дома, — мягко ответил Алемид, а затем вошел в дом, безо всякой радости думая о предстоящей встрече с родителями.
Глава 26
— Мастер… — ученик хотел задать вопрос, но она остановила его.
— Все, хватит вопросов. Нам пора заниматься.
Я проснулась от того, что лучи солнца скользнули на мое лицо через неплотно задернутый полог кровати. Открыла глаза, и сначала долго пыталась понять, где нахожусь.
Потом поняла. Вспомнила, что позавчера вечером Алемид принес меня домой. Представил мне людей, сказав, что это мои родители.
Наверное, так и есть. И эта комната — моя, и я жила в ней раньше.
Раньше. В той прошлой жизни, которой не помню. Но она ведь была. Яркая, насыщенная событиями, или бледная, лишенная смысла, но все же была. Моя жизнь.
Я села и обхватила руками колени. Нет, все же вряд ли моя жизнь была насыщена яркими красками. Девушка из благородной семьи, а тем более семьи князя, лишена многих удовольствий. Только приемы, да и то они проходят не часто. Я вздохнула. Это определенно мысли из той жизни, что осталась там. В прошлом.
Я поднялась, не видя больше смысла лежать в кровати. Умылась прохладной водой и надела светло-зеленое, покрытое тонкой затейливой вышивкой платье. Снежно-белые волосы в зеркале смотрелись очень странно, но я не придала этому значения. Просто отражение казалось непривычным, и если лицо было таким, к какому я привыкла, то волосы… мне казалось, что раньше они были другими. Немного не такими…
Следуя светским правилам, я вдела в уши длинные серьги. Уложила волосы, просто забрав их с боков и скрепив на затылке эмалевой пряжкой. Тонкая серебряная нитка с крохотным изумрудом охватила шею, а затем я достала из шкатулки пару колец. Надела и посмотрела в зеркало.
Что ж, если бы не лицо, получилась бы вполне красивая картинка, одетая согласно последним веяниям моды.
Но лицо… да, у меня и Алемида, как выяснилось, черты лица совершенно одинаковые. Но, тем не менее, нас не спутаешь никогда и ни за что, это я поняла, посмотрев на брата и в зеркало. Различия все-таки есть, при этом ярко выраженные.
Черты лица моего брата пускай и четко очерченные, но не резкие. Наоборот — достаточно мягкие, хоть и носят легкий отпечаток властности. Алемида легко можно назвать красавцем и ничуть не солгать при этом. Он действительно красив.
Мое же лицо… да, черты те же самые, но все же что-то не то. Черты моего лица очень резкие, летящие. Словно бы холст, на котором художник стремился не нарисовать портрет, а лишь набросать его. В моем лице нет той мягкости, которая добавляет обаяния брату.
И тем не менее — близнецы. Одно лицо на двоих. Но наши лица — словно две картины, выполненные в разных стилях.
Хмыкнув и лишь пожав плечами, я вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Дома мне никто не встретился, кроме слуг, и я была весьма этому рада. Только спросила, где все и, получив ответ о том, что родители и брат уехали, а Асвилера гуляет, сама отправилась завтракать. Но даже кусок сегодня с утра не лез в горло. Все сознание захватили мысли на тему моего прошлого. Я пыталась вспомнить, что же произошло, но мне это все никак не удавалось. И все казалось, что там, в той жизни, осталось что-то важное.
Нет, все-таки вряд ли жизнь «до» была скучным бытом благородной леди, не знающей в своей жизни развлечений интереснее бала в шикарном поместье, проблем сложнее выбора туфель к платью, занятий интереснее вышивания и опасностей больше разрыва помолвки. Нет. Руки, покрытые мелкими белесыми нитками шрамов, красноречиво говорили об этом. Вряд ли я так исцарапалась иголкой. Да и этот странный, не объяснимый ничем ожог на правой руке, который перестал болеть уже вчера к вечеру.
Вчера… почти весь день я провела в кровати, не в силах встать из-за накатывавшей слабости. Что же случилось там, в разрушенном зале, где меня нашел Алемид? Ведь что-то произошло, несомненно, и это событие было каким-то образом связано со мной.
Я так резко оставила чашку, что кофе из нее выплеснулся на бело-сиреневую скатерть, темное пятно начало расползаться по ткани. Позвав служанку и сказав, что уже можно убирать, я вернулась в свою комнату. Говорят, что внутренний мир человека можно узнать по его вещам, которыми он часто пользуется, и по книгам, которые он читает. Может быть, я тоже узнаю что-нибудь о себе и своей прошлой жизни?
Комната была наполнена солнечным светом, вызолотившим вещи и стены.
Тишина и покой. И вновь мне показалось, что эти ощущения всегда были чужды моей душе. Я окинула комнату взглядом. Вполне обычная обстановка. Кровать, небольшой шкаф с одеждой (большая часть которой находится в смежной гардеробной), письменный стол у окна. Рядом со столом — полка, на которой стоят, скорее всего, наиболее любимые книги. Около противоположной стены стоит туалетный столик с зеркалом. На полу лежит мягкий ковер, стены украшают вышитые картины. Вряд ли их вышивала та прежняя я, которая жила здесь. Мне вообще думается, что раньше в не проводила много времени дома.
Я села за письменный стол и осмотрела столешницу. Ничего особенно интересного на ней не обнаружилось, всего лишь чистые листы бумаги да чернильница с аккуратно оставленным рядом пером.
Интересно, что в ящиках? Их было мало, всего три.
Сначала я выдвинула первый и воззрилась на сложенные вместе амулеты разных форм. Запустив руку в ящик, я достала их и выложила на стол. Вероятно, они все обладают какой-то силой.
Магические амулеты, — услужливо подсказала мне прежняя жизнь. Как объяснил мне вызванный родителями лекарь, мои навыки и знания сохранились. И правда, стоило лишь мне чуть напрячь мозг, и знания приходили. Этикет, история, какие-то магические формулы, рецепты зелий… все вспоминалось без малейшего труда. Но лекарь только развел руками на вопрос о том, почему я ничего не помню про свою жизнь.
Что ж, надо попытаться вспомнить сначала себя, потому что лишь в таком случае я смогу вспомнить то, что пережила когда-то. Лишь тогда смогу вспомнить своих друзей. Но сначала и прежде всего — себя.