Щербатый, стоя на шатких подмостках, выкладывал стену, тщательно подгоняя каждый кирпич. Его пальцы, грубые и покрытые застарелыми мозолями, с удивительной точностью определяли малейшие неровности. Известь, густая и белая, как снег с примесью молока, ложилась ровным слоем, скрепляя кладку.
— Не так! — раздался резкий голос Виолетты. Она стояла в дверном проеме, заложив руки за спину, глаза её горели лиловым огнём. — Ты давишь на кирпич, а надо вести кладку внатяжку. Видишь, как раствор вылезает?
Щербатый хмуро кивнул, счищая излишки мастерком. Рядом Коротыш и Молчун замешивали новый раствор, босые ноги погружены в липкую, сероватую массу. Песок хрустел под их ступнями, перемешиваясь с известью и водой, превращаясь в податливое, живое тесто.
— Гуще, — бросила Виолетта, проходя мимо. — Как мёд, а не как молоко.
Она не просто наблюдала — она ощупывала стройку каждым нервом, будто лаборатория была продолжением её собственного тела.
Тем временем Люсьен и Элиана углублялись в расщелину, оставляя позади шум работы. Здесь, в синеватых сумерках, царила иная атмосфера — влажная, плотная, наполненная запахом камня и древней, затаившейся магии.
Стены пещеры, испещрённые меловыми отметками Виолетты, блестели, словно покрытые инеем. Она шла впереди, её пальцы скользили по шершавой поверхности, останавливаясь на едва заметных трещинах, из которых сочился слабый, бирюзовый свет.
— Здесь, — сказала она, присев на корточки.
Люсьен опустился рядом. В свете фонаря руда в расщелине переливалась, как застывшее северное сияние — синевато-зелёное, с вкраплениями тёмного, почти чёрного минерала.
— Красиво, — пробормотал он невольно.
Она достала кирку, её движения были медленными, почти ритуальными. Первый удар — лёгкий, пробный. Камень ответил глухим звоном. Второй — точнее, увереннее. Трещина побежала вниз, как жилка.
Люсьен наблюдал, как её руки работают — ловко, без лишних усилий. Её запястья, тонкие, но сильные, двигались с хирургической точностью. Казалось, она чувствует камень, знает, где он подастся, а где будет сопротивляться.
— Ты делаешь это иначе, чем в первый раз, — заметил он.
— Потому что теперь я знаю, как он ломается, — ответила она, не отрываясь от работы.
Кусок породы откололся с глухим звуком, обнажив свежий слой руды — яркий, почти ядовито-синий. Виолетта осторожно подцепила его, завернула в плотную ткань, пропитанную соляным раствором.
— Ещё десять таких, и хватит, — сказала она, вытирая лоб тыльной стороной ладони. На её коже остался синеватый отблеск, будто тень магии.
Люсьен кивнул, взял кирку.
Они работали молча, под мерцающий свет руды, под тихий шепот пещеры. Здесь, в глубине, время текло иначе — медленно, вязко, как тот самый раствор, что месили рабочие снаружи.
А когда вернулись, лаборатория уже обрела стены.
Глава 17
Глава 17. Когти ночи
Тени Нижнего города смыкались над Люсьеном и Элианой. Они шли по узкому переулку, где стены домов почти касались плеч, а под ногами хлюпала грязь, воняющая тухлой рыбой и дешевым самогоном. В руках Люсьен сжимал мешок с рудой — тяжелый, туго перевязанный, излучающий слабый синеватый свет сквозь грубую ткань.
Элиана шла чуть впереди, ее капюшон низко надвинут на лицо, но из-под него выбивались пряди темных волос, слипшихся от вечерней влаги. Ее пальцы нервно теребили рукоять ножа за поясом.
— Еще два поворота, — пробормотал Люсьен, прижимая мешок к груди.
Они не успели сделать и шага.
Из темноты вырвалась тень — высокий, широкоплечий мужчина с топором на длинной рукояти. Его лицо было скрыто под капюшоном, но зубы блестели в ухмылке.
— Полагаю, вы несли это нам? — просипел он.
Люсьен даже не успел ответить.
Сзади раздался топот — еще двое, в кожаных доспехах, с короткими мечами. Переулок превратился в ловушку.
Топор свистнул в воздухе. Люсьен рванулся в сторону, но лезвие все же зацепило его плечо — ткань рубахи расползлась, а под ней показалась алая полоса. Боль ударила горячим железом, но он не закричал. Вместо этого бросил мешок Элиане.
— Беги!
Она поймала его одной рукой, а другой уже выхватила нож. Первый наемник, слишком уверенный в себе, получил лезвие под ребро — он захрипел, отступил, но не упал.
— Сука! — зарычал второй, бросаясь на нее.
Элиана прыгнула назад, спина ее ударилась о стену. Лезвие меча чиркнуло по камню рядом с ее головой, высекая искры.
Люсьен врезался кулаком в горло ближайшему противнику, тот захлебнулся, но тут же третий наемник ударил его рукоятью в спину. Боль пронзила позвоночник, ноги подкосились.