Виолетта вышла из тени расщелины, фиолетовые глаза горели, как раскаленные угли. Ее руки, обычно такие точные и аккуратные, были испачканы в синей пыли, а волосы, выбившиеся из косы, вились вокруг лица, словно живые змеи.
— Я же говорила, вам быть осторожнее! — закричала она.
Элиана попыталась улыбнуться, но ее губы, потрескавшиеся от ветра и солнца, лишь дрогнули.
— Мы… не так уж и плохо выглядим, — прошептала она, но голос ее был настолько слаб, что слова потерялись в общем гуле.
Виолетта, не слушая, уже карабкалась в повозку, ее пальцы, холодные и цепкие, как стальные щупальца, схватили Элиану за подбородок, повернув лицо к свету.
— Идиоты! — прошипела она, разглядывая рану на плече. — Это уже начало гноиться!
Люсьен, наблюдавший за этим, хрипло рассмеялся, но смех его превратился в кашель, и он плюнул в сторону, стараясь не показать, как болит ребро, которое, возможно, было сломано.
— Ну, хоть встретили как родных, — пробормотал он, откидываясь назад и закрывая глаза.
Виолетта метнула в него взгляд, полный такого презрения, что даже рабочие, стоявшие рядом, невольно отпрянули.
— Тащите их в землянку! — приказала она, спрыгивая с повозки и указывая на Молчуна и Коротыша. — И чтобы никто не мешал!
Молчун, не говоря ни слова, шагнул вперед и, подхватив Элиану на руки, понес ее к землянке, ее тело, такое легкое и хрупкое, безвольно обвисло, словно тряпичная кукла.
Коротыша, взглянув на Люсьена, который, стиснув зубы, пытался сам выбраться из повозки, вздохнул и, недолго думая, просто перекинул его через плечо, как мешок с мукой.
— Эй! — взревел Люсьен, но Коротыш только фыркнул и зашагал следом за Молчуном.
Виолетта расплатилась с безразличным извозчиком и пошла последней, ее платье, серое от пыли, развевалось на ветру, а глаза, суженные в щелочки, светились холодным гневом.
Землянка, пахнущая травами и сыростью, встретила их прохладной темнотой.
Элиану уложили на узкую кровать, покрытую грубым шерстяным одеялом, а Люсьена определили на соседнюю, отчего он застонал, но тут же замолчал, увидев, как Виолетта достает из сундука пузырьки с мутными жидкостями и свертки с травами.
— Тебе повезло, что я не дала тебе истечь кровью в прошлый раз, — сказала она, подходя к Элиане и срывая пропитанную кровью повязку. — Но теперь придется копать глубже.
Элиана, стиснув зубы, кивнула, ее пальцы впились в одеяло, когда Виолетта, не предупредив, плеснула на рану жидкость, от которой воздух наполнился резким запахом спирта и чего-то горького.
Люсьен, наблюдавший за этим, скривился.
— И мне такое будет?
Виолетта обернулась, и в ее глазах вспыхнула искра.
— Тебе? — она подошла к нему, и ее тень, удлиненная светом лампы, накрыла его, как крыло хищной птицы. — Тебе я залью раны кипящим дегтем, если будешь ныть.
Люсьен, несмотря на боль, усмехнулся.
— Как же я люблю твою нежность.
Но Виолетта уже отвернулась, ее пальцы, быстрые и точные, разворачивали бинты, растирали мази, накладывали компрессы.
Рабочие, перешептываясь, расходились по своим делам, но в воздухе висело напряжение.
Глава 19
Глава 19. Железные тени
Глубокая ночь. В землянке стояла тягучая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием масляной лампы. Элиана, сидя на краю грубо сколоченной кровати, медленно затягивала свежие бинты вокруг заживающей раны на плече. Каждое движение раньше отзывалось тупой болью.
Люсьен, развалившись на табурете у стола, вертел в пальцах пустой стакан. Его ребра, перевязанные плотной тканью, уже не ныли так яростно, но каждый глубокий вдох все еще напоминал о том, как кастет врезался в бок.
Дверь распахнулась с резким скрипом. Виолетта вошла, как буря — платье в синих разводах от руды, волосы стянуты в тугой узел, оставляя открытым лицо, заостренное холодной яростью. Она бросила на стол сверток с травами так, что пустые склянки звякнули.
— Вы оба — ходячее воплощение идиотизма.
Элиана вздохнула, привычно принимая удар. Люсьен лишь приподнял стакан в саркастичном тосте.
— Мы уже выздоравливаем, спасибо за заботу.
— Заботу? — Виолетта ударила ладонью по столу. — Вы чуть не угробили все наше дело! Тащатся по ночам без охраны, как последние нищие контрабандисты!
— Мы думали... — начала Элиана.
— Вы не думали! — оборвала ее Виолетта. — Теперь «Черное Железо» знает о нас. И знает, что у нас есть что украсть.