Глава 9
Глава 9. Лечение
Нижний город встретил их привычным хаосом. Элиана пришла в себя, но была безумно слаба и шаталась, цепляясь за Люсьена. В глазах плясали чёрные точки, а в ушах — странный звон, будто кто-то бил в набат.
- Лекаря! Где тут..., - Люсьен вёл её по трущобам и, как ему казалось кричал, но получалось лишь сиплое бормотание. Его безумно мутило.
- Таверна, — вдруг выдохнула Элиана, крепче стискивая зубы и еще сильнее обмякая на плече у мужчины.
Люсьен услышал, но не смог ответить. Оба потеряли сознание на улицах Нижнего города
***
Сознание возвращалось к Элиане волнами. Сначала — запах. Горечь полыни, сладость мёда и что-то ещё... электрическое, будто перед грозой. Потом — звуки. Треск огня. Шёпот.
Она заставила себя открыть глаза.
Потолок. Низкий, из грубых досок. Свет фонаря, подвешенного на цепи, бросал дрожащие тени.
— А, очнулась, - голос был женский. Глухой, словно пропущенный сквозь сито пепла.
Элиана попыталась приподняться — и тут же вскрикнула. Всё тело горело, будто её изнутри начинили битым стеклом.
— Не дёргайся, - к кровати подошла фигура.
Женщина была высокой — слишком высокой для Нижнего города, где люди сгибались под тяжестью жизни. Её кожа, тёмная, как старый дуб, покрыта тонкими шрамами-рунами, будто кто-то вывел на ней тайные письмена. Лицо — резкое, скулы, будто высеченные из чёрного мрамора, нос с лёгкой горбинкой. Но больше всего поражали глаза - фиолетовые. Не просто тёмные, не просто с лиловым отливом, а яркие, как спелый виноград, с золотистыми искорками вокруг зрачков.
— Ты пялишься, — сухо заметила Виолетта.
— Ты..., — Элиана попыталась сглотнуть. Горло пересохло.
— Спасла вас? Да. Нашла на Мясницкой улице. Твой рыжий друг тащил тебя, сам еле держался.
Виолетта наклонилась, и Элиана увидела её руки — длинные пальцы, украшенные перстнями из тусклого металла. На каждом — крохотные шипы, будто они вросли в кожу. От ногтей до запястья шла вязь древних рун, выбитых в коже. Это были не татуировки, такие следы остаются только от глубоких ран.
— Ты вся в осколках магической руды, — продолжила Виолетта. — Обычными методами не вылечить.
Она провела рукой над раной на запястье Элианы. От прикосновения по коже пробежали мурашки, а в воздухе запахло озоном. Фиолетовые глаза вспыхнули ярче. Из пальцев Виолетты потянулись тонкие нити сиреневого света. Они впивались в рану, будто живые, вытягивая оттуда крохотные голубые осколки. Боль была адской.
Элиана закусила губу до крови, но не закричала.
— Упрямая, — усмехнулась Виолетта. — Два поля ягодки.
Она кивнула куда-то за спину. Элиана повернула голову — и увидела Люсьена.
Он лежал на диване в углу, бледный, как мел. Его рубаха снята, обнажая грудь, перетянутую полосами ткани. На боку — страшный синяк, уже чернеющий.
— Три ребра, — коротко пояснила Виолетта. — Рука и ключица. Вам обоим нужно отдыхать. Плату я возьму позже.
Она бросила в котёл горсть сушёных кореньев, и комната наполнилась едким дымом.
— Спи, девочка. Завтра будет больнее.
Элиана проваливалась в сознание и выныривала из него, как тонущая в ледяной воде. Каждый раз — лишь на мгновение, ровно столько, чтобы ощутить новую волну боли.
Первый раз она очнулась от жгучего прикосновения на запястье. Виолетта склонилась над ней, её фиолетовые глаза сузились в концентрации, а пальцы, обёрнутые сиреневым сиянием, вытягивали из раны голубые осколки. Каждое движение — будто нож, вонзаемый в кость. Элиана застонала, пытаясь дёрнуться, но что-то тяжёлое прижимало её плечи.
— Держи её.
Голос Люсьена. Грубый, напряжённый. Его ладонь прижала её здоровую руку к койке, пальцы впились в запястье так, что побелели костяшки. Его лицо мелькнуло в поле зрения — бледное, с тёмными кругами под глазами, губы сжаты в тонкую ниточку. На долго ее не хватило, она снова уплыла в спасительную темноту.
Второй раз она проснулась от запаха палёной плоти. Виолетта прижимала к её животу раскалённый металлический стержень, выжигая заражённые ткани. Дым поднимался вверх, а вместе с ним — её собственный вопль. Люсьен сидел на полу, прислонившись к стене. Его правая рука была перебинтована, но он всё ещё сжимал в левой флягу с чем-то крепким. Он не смотрел на неё.
— Она выдержит? — его голос был чужим.
— Если хватит духа.
Он наконец поднял взгляд. Их глаза встретились. В его взгляде не было насмешки — только холодная, ясная решимость.