- Хорошо.
Энтони беззвучно покинул спальню.
Какой же холодный... Хотелось обнять крепко, изо всех сил, но ведь нельзя. И Таичи придвигался осторожно, по сантиметру, стараясь как можно теснее прильнуть к неподвижному телу.
- Не умирай, Акихиро. Я хотел прибить Охату на месте, но сдержался. Не хотел проблем. Нельзя в полицию, нельзя в больницу... Не к кому идти за помощью. Как же ты выживал все это время?
Слышит ли он? И все равно надо говорить. Слова удержат душу, не дадут ей улететь далеко-далеко, туда, откуда нет возврата. Мерно текла кровь. Инстинкты нашептывали Таичи, что за толстыми стенами рождается новый день.
Утро в горах... Над вершинами в покрывале розовых облаков поднимается солнце. По земле стелется туман, собирается вокруг ног. Воздух звенит от птичьего пения, на поле суетится мелкая живность. Плещется в реке рыба, снуют между камнями маленькие крабы. Как жаль, что он никогда не сможет показать все это Томоэ.
- И ночью там тоже красиво... - Таичи не умел много и складно говорить и все-таки шептал на ухо Томоэ, словно убаюкивая: - В сезон светлячков берега реки похожи на улицу под Рождество. Иногда лягушки кричат так, что нельзя заснуть. Хотел бы я показать тебе... но теперь там только вода.
Он понятия не имел о гипнозе, не знал, как извлечь из подсознания полустертые образы, однако интуитивно все делал правильно. Он рассказывал и представлял большого черного волка, бегущего через лес. Волки... В Японии их истребили давным-давно. Благородные звери, которые не страшились вступить в бой с медведем, пали жертвой человека, чье главное оружие - изобретательность и ум. Но где-то, глубоко в горах, память прежних владык леса по-прежнему жива.
... Он бежит среди деревьев. У него четыре лапы, густой темный мех. И вдруг перед ним - другой волк. Не черный, золотисто-коричневый. Волки образуют пары на всю жизнь.
Ты будешь со мной. Всю жизнь.
Тот, другой волк пахнет цветами.
Граница между сном и реальностью истончается.
Время течет, как кровь, - медленно, незаметно.
Минуло пять дней, а Томоэ так и не очнулся.
Таичи без аппетита ужинал на террасе: превосходная еда казалась не вкуснее опилок. Скоро появится луна... может, ее свет придаст сил?
- Ямагами-сан, я готовлю вам блюда, богатые протеином и витаминами. Вы должны съесть все.
- Я знаю. Я тут подумал... вдруг моя кровь какая-то не такая? Столько времени прошло, а Томоэ до сих пор не лучше, - Таичи изучал подживающий порез на запястье. - Энтони, ты же был когда-то человеком, да? Ты кого-нибудь любил?
Энтони сохранял невозмутимость в самых отчаянных ситуациях, и Таичи начал уважать его за это умение. Как обычно при свете дня парню серьезно не хватало уверенности в своих силах, и дворецкий был сейчас единственным, кто мог поддержать его.
- Я жил в поместье Мадам. Мои родители были бедны и продали меня в услужение в возрасте десяти лет. Мадам ... Я не знал, что женщины бывают столь красивы.
- Ты любил ее?
- Да. Я состарился, а она оставалась молодой и прекрасной. Разумеется, я и коснуться ее не смел, лишь старался угодить. Исполнял все, что она велела... Однажды в поместье начался пожар - Энтони наполнял бокал Таичи апельсиновым соком, но мыслями был далеко отсюда. - Я спас любимую лошадь Мадам. Подумал, что мне, старику, все равно недолго осталось, и вошел в горящую конюшню. Лошадь я вывел, но...
- Мадам дала тебе вторую жизнь, как и Акихиро?
- Верно. А когда она спасла Томоэ-сама, то поручила его мне, потому что я знал, каково это.
- А тебе не было обидно, что она обращалась с тобой, как с вещью?
- Вовсе нет. После того, как я стал другим, мои чувства к Мадам тоже изменились. Нас не много, мы словно одна большая семья. Я по-прежнему люблю Мадам, но как члена семьи, а Томоэ-сама мне как сын.
Дворецкий посмотрел на восток, где всходила половинка луны:
- Вы с нами уже месяц.
- Всего лишь месяц, а кажется, будто всю жизнь здесь провел. Знаешь... когда Акихиро выздоровеет, давай купим фургон и поедем за город. Только холодильник нужен. И затемненная комната. Тогда можно будет путешествовать, да?
- Но сначала вам следует получить права.
Оба одновременно улыбнулись. Все как будто шло неплохо... лишь пустующее место за столом напоминало о том, кто был так дорог обоим и кого обоим так не хватало.
- Энтони... - Таичи вдруг вскинул голову. - Ты... чувствуешь?
- Да. Пожалуй, мне стоит приготовить "коктейль".
- Он проснулся?!
Стул отлетел мало не в стену, а Таичи рванулся к лестнице, наверх, в темную спальню. Вразрез всем инструкциям дворецкого сдернул с занавесей стягивающую их тесьму, позволяя бледному свету озарить комнату. Томоэ смотрел на него со слабой улыбкой.
- Акихиро! - Таичи осторожно приподнял одеяло, дотронулся.
Томоэ не был уже таким холодным.
- Я хочу попросить тебя кое о чем, хотя подобная просьба довольно эгоистична с моей стороны.
- Ты очнулся! - на другие мысли парень был временно не способен.
Он обнимал виконта, целовал губы, хранившие вкус его собственной крови.
- Таичи, пожалуйста.
- Я все сделаю. Все, что хочешь, все, что скажешь. И плевать на эгоизм.
- Ты будешь любить меня и в безлунные ночи?
Таичи прыснул от смеха, но, даже смеясь, выглядел готовым расплакаться.
- Это вся твоя просьба?
- Ты не должен ревновать к самому себе. Я люблю тебя и не могу ждать по полмесяца.
- Первая мысль того, кто только-только с того света выкарабкался. Ну ты даешь.
Таичи усадил его, снова заключил в объятия. Шелковистая кожа, крепкие мышцы, целые кости...
- Здорово. Ты совсем поправился.
- Здорово, да не очень. Я-то надеялся на медовый месяц под полной луной. До чего досадно, - виконт обнял Таичи в ответ и перевел взгляд на окно. - Лунный свет - это отражение солнечного, только и всего. Откуда в нем такая сила?
Лаская любимого, для которого влияние луны не было пустым звуком, Томоэ понимал, что никогда не сможет найти ответ на этот вопрос.
- Именно из-за того, что он - отражение. Все, кто не умеет жить в настоящем свете, выходят под лунный. Думают, что он ненастоящий, и выходят, понимаешь?
- Чудесно. И когда ты успел стать поэтом? - очередной поцелуй был куда глубже.
- Акихиро... Чуть не умер и уже... Очень в твоем духе.
- О каком "чуть не умер" речь? Я всего лишь немного заспался, - виконт обхватил лицо Таичи ладонями. - Я долго спал и видел сон. Как будто черный волк ведет меня через лес. И я тоже был волком.
- Золотисто-коричневым, точно?
- Да. Я мог появляться на солнце даже в жаркий летний день. Мы купались в солнечных лучах, а когда стемнело, забрались на скалу и вместе выли на луну.
- Ааааооооууууу!!! - завыл Таичи.
Соседские собаки зашлись лаем, а потом подхватили - мужчины покатились от смеха.
Таичи припал губами к ладони виконта, свидетельствуя о своей вечной любви.
- Прошу меня простить, - на пороге стоял дворецкий с бокалом на серебряном подносе.
Очередное подтверждение того, что все наконец-то вернулось на круги своя.
- Энтони, извини, что заставил волноваться, - покаялся Томоэ.
Возможно, со стороны их отношения казались неестественными, наигранными, но Таичи то знал, что они просто наслаждаются жизнью. Энтони мог выбрать любой путь... и все же предпочел довольствоваться ролью простого дворецкого. Но зато - лучшего в мире дворецкого. А Томоэ больше всего на свете нуждался в любви. Любить и быть любимым - лишь при таких условиях виконт взирал на этот мир с неугасающим интересом.
- Томоэ-сама, вам что-нибудь надо?
- Нет, Энтони. Я ухожу.
- Акихиро!