Мы приземлились в аэропорту Министро Писторини в Буэнос-Айресе. Через два утомительных часа, потраченных на таможне, мы поймали такси и направились в Рио-Куарто. Когда я назвала водителю адрес, он начал возмущаться, что расстояние слишком большое, да и дороги плохие. Но когда я на беглом испанском назвала ему сумму оплаты, он тут же согласился.
Четыре часа спустя я уже смотрела вслед уезжающему такси. Рио-Куарто оказался чистым и тихим городком. Светлые убранные улицы были залиты ярким солнечным светом. Это хорошо. Не люблю темноту.
Я оглянулась на дом позади себя, у которого нас с Алеком высадил водитель. Это был удивительно красивый домик в два этажа с каменной облицовкой, серой черепичной крышей и большими окнами. Был даже небольшой ухоженный садик. Территория вокруг дома была обнесена высоким кованым забором с кодовым замком на воротах. Разумеется, код был мне известен.
Я вошла в дом и впустила Алека, который за всё время не сказал ни слова. Вместо этого он постоянно осматривался, выискивая охотников. Это было приятно, потому что на протяжении пятнадцати лет обо мне заботилась только я сама. Впрочем, он мог делать это ради себя, любимого.
Сбросив с плеча сумку с вещами, которая громко грохнулась на пол, я с удовольствием потянулась, разминая затёкшие мышцы. И испуганно вскрикнула, когда руки оборотня обхватили меня за талию.
– Ты забываешься, Алек.
Он рассмеялся возле моего уха.
– Мы будем отличной парой.
Меня пробрала дрожь.
– Я ещё не приняла решение.
Он уткнулся носом мне в шею.
– Уверен, ты сделаешь правильный выбор.
Мне показалось, или в его голосе проскользнула надежда?
– Кажется, тебе пора идти, – мягко сказала я, выпутываясь из его рук.
Он с явной неохотой, но всё же меня отпустил.
– Ты уверена?
– Естественно.
После того, как Алек ушёл, я устало опустилась на пол. Господи, как же надоело бегать! Мне приходится только мечтать о том дне, когда смогу не опасаться получить пулю в спину.
Я решила поднять себе настроение свежесваренным кофе (по моей просьбе в каждом новом доме Джим до отказа набивает холодильник и полки продуктами, так что я пару дней могу не высовывать нос на улицу), но сначала необходимо было уладить крохотное дельце. Достаю из кармана телефон, вытаскиваю карту и ломаю напополам. Вставить новую не составило труда.
Активировав карту и включив на телефоне музыку, я направилась на кухню, попутно размышляя о предложении Алека. Это на самом деле очень заманчиво. Мне будет обеспечена такая защита, о какой только можно мечтать. Остаётся надеяться, что Алек не заставит меня с ним спать…
Голова разрывалась от царивших в ней противоречивых мыслей. Сделать выбор не так просто: пока что я всё ещё принадлежу только себе. Стая не ограничит моей свободы, но моя последняя семья предала меня, а ещё раз я такое не потяну.
Писк электрического чайника вывел меня из раздумий. Я залила кипятком растворимый кофе, добавила сахар и молоко, спрятала телефон в карман и вышла в сад. Усевшись прямо на траву, я потягивала горячий напиток и разглядывала маленький пруд, по которому разбегались маленькие круги. Услужливая память тут же подсунула мне ещё один обрывок воспоминания…
31 мая 2010 года
Моран, округ Эвора, Португалия
Это был удивительно тихий и спокойный день. Особенно учитывая, что охотники дышали мне в затылок уже третьи сутки, но, по счастью, пока не добрались до моего убежища. Хотя комфортабельный двухэтажный дом на окраине города язык не поворачивался назвать убежищем. Это было самое заметное здание в городе. И, будь у меня мозги, я бы никогда в жизни не купила его. Просто мне показалось, что это будет последним местом, где меня станут искать. Так и вышло. Охотники в городе уже три дня, а я до сих пор «безнаказанно» брожу по людным улицам и вдыхаю запах раскалённого асфальта.
Впереди показалась площадь с фонтаном. С таким же успехом я могла бы добраться до озера Бежа. Посетившая меня мысль растянула мои губы в улыбку от уха до уха. А почему, собственно, нет? Развернувшись на сто восемьдесят, я бодрым шагом направилась в сторону озера, находящегося километрах в двадцати от города. Пока я на виду, необходимо помнить о запрете на использование сверхспособностей.