Без конца оглядываясь и выискивая охотников в толпе, я добралась до окраины и, убедившись в отсутствии свидетелей и преследователей, я перешла на сверхзвуковую и припустила к озеру. Времени ушло минуты две, не больше. И вот я, наконец, скинув босоножки, вошла по щиколотку в воду, наслаждаясь прохладой (хотя солнце и палило нещадно) и тишиной.
Не знаю, сколько времени я провела здесь в одиночестве. И видимо, сильно отдалась свободе, раз не расслышала приближающихся шагов. А когда увидела рядом охотника, поняла, что не смогу уйти, потому что ноги мои приросли к месту: прямо напротив меня стоял мой отец. Его поднятая рука с обрезом была направлена прямо в мою голову. И если сначала во мне теплилась надежда, то позже она бесследно испарилась.
Он узнал меня.
Я поняла это по его глазам.
Я стояла, не шевелясь, и рассматривала родное лицо, стёршееся из памяти за столько лет, и, словно губка, впитывала в себя каждую его чёрточку, заново запоминала. Из моих глаз потекли слёзы, и рука отца на мгновение дрогнула. Но лишь на мгновение. Он не опустил её и не отвёл оружие. Его скулы напряглись, потому что он стиснул зубы, готовый снова потерять дочь, но не отступиться от кодекса охотников. Я во второй раз пережила предательство. И от этого стало ещё хуже.
Лицо отца было решительным. Послышался выстрел, но боли не было. Вместо этого почувствовала, как кто-то сбивает меня с ног. Мы кубарем летим в воду, перемешивая водоросли с песком. Когда до меня, наконец, дошла суть происходящего, мне стало так больно, что я пожалела, что пуля меня не коснулась. Я посмотрела на того, кто спас мне жизнь, и обомлела. Рядом со мной, перепачканный грязью, сидел Алек. Я не видела его с тех самых пор, как меня покусал волк.
Алек ошарашено смотрел на меня, видимо, не веря, что он успел спасти меня, но постепенно его лицо становилось злым. Он повернул голову к моему отцу.
– Вы в своём уме, чёрт возьми?! Она же ваша дочь! – почти прокричал Алек.
– Она не дочь мне больше, – последовал ответ.
Меня словно окатили ледяной водой.
– Лучше бы ты убил меня тогда, в лесу, пятнадцать лет назад.
– Я не знал, что ты выжила.
Больно.
– Я закрыла Каролин собой, пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти сестру, а ты даже не удосужился позаботиться о моём теле!
Отец дёрнулся, словно от удара.
– Ты спасла её?
– Я думала лишь о том, чтобы защитить её! – кричала я, стараясь задержать ручьём льющиеся из глаз слёзы. – А ты бросил меня там умирать!
– Я не знал, что ты жива! – тоже сорвался на крик отец. – Ты не дышала!
– О, хочешь сказать, что спас бы меня, подай я признаки жизни?!
– Мы не смогли забрать тебя, – отец перевёл дух и заговорил тише. – Стая волков окружала нас, двое моих ребят были растерзаны в клочья. Мне никогда не было так тяжело. Я думал, что тебя постигла та же участь.
Я не могла, не хотела его слушать. Ему было плевать на меня. Я всё ещё чувствовала боль предательства.
– Что ты сказал остальным? Маме, братьям и Каролин?
Отец вздохнул.
– Я сказал, что ты не выжила после нападения. Мы все оплакали тебя, похоронили и стали жить дальше.
Я горько улыбнулась.
– И теперь ты пришёл, чтобы закончить то, что начали волки, да?
Лицо отца снова стало непроницаемым.
– Это моя обязанность.
Я посмотрела ему в глаза со всей ненавистью, на какую была способна.
– Не волк, а ТЫ лишил меня семьи и жизни. Я буду ненавидеть тебя до конца моих дней!
Алек, до этого момента не вмешивавшийся в разговор, поднялся на ноги и поднял меня за собой.
– Я не могу позволить вам убить её.
С этими словами он потянул меня за руку, и мы пулей рванули подальше от этого места.