Телефон снова завибрировал, изрядно напугав меня. «Соглашайся!», – высветилось на экране.
«Ты ведь от меня не отстанешь, правда?», – отправила я.
«Никогда», – тут же пришёл ответ.
Вздохнув, я положила телефон на пол рядом с собой и осмотрела крохотную гостиную. Нет, только не сейчас. Я хочу пробыть здесь столько, сколько смогу. И, если – нет, не если, а когда – охотники найдут меня, я примкну к его стае. Эх, Алек, что ж ты со мной делаешь…
Внезапно в мыслях возникло новое воспоминание…
10 сентября 2000 года
Гаррисберг, штат Пенсильвания
Отец с братьями ушли в поле, собирать урожай, а мама повезла Каролин к доктору – у малышки со вчерашнего вечера не спадала температура. Так что дома я была совершенно одна. Что вовсе не означало, что я проводила время, ничего не делая – как обычно, на мне висел весь дом. К счастью, к обеду верхний этаж я убрала и как раз заканчивала мыть посуду. Осталось лишь привести в порядок саму кухню – и я свободна.
Проходя мимо окна, я заметила одинокую фигуру, стоящую на тротуаре возле нашего дома. Я тормознула, чтобы присмотреться и понять, кто это.
Осознание накрыло, словно облако атомного взрыва – на меня по ту сторону окна смотрел Алек. Немигающим взглядом, изучая и запоминая моё лицо. Впрочем, я делала то же самое. Последний раз мы виделись пять лет назад – как раз перед тем, как он уехал учиться.
Неожиданно позади него появились двое парней. Они удивлённо переводили взгляд с него на меня, потом похлопали его по плечу и потащили в сторону центра. Но, несмотря на это, Алек не отрывал от меня глаз до тех пор, пока парни на буксире не утащили его за угол дома.
Это воспоминание – единственное, что давало мне надежду. Возможно, чувства Алека ко мне всё ещё живы где-то глубоко внутри.
Так я и просидела всю ночь, пытаясь найти выход. Но голова тянула меня в одну сторону, а сердце – в другую. Я не знала, что делать и как поступить. Рядом не было матери, которая помогла бы мне советом – её у меня отобрали волки.
Но, возможно, всё же есть человек, который сможет мне помочь.
Едва наступило утро, я выскочила из дома и направилась прямиком к магазину, который оказался закрыт. Придётся немного подождать. Я села прямо на землю возле двери и подтянула колени к груди.
Все тринадцать лет я обходилась без семьи, не нуждалась в советах и поддержке. И, когда дело коснулось серьёзной ситуации, то осознала, насколько я беспомощна.
Вероятно, эта мысль всё и решила. Я поднялась на ноги и направилась в сторону дома, доставая на ходу из кармана телефон.
«Я принимаю твоё предложение», – набрала я, но нажать на кнопку «отправить» почему-то не решалась. Перед глазами всё поплыло от набежавших слёз. Всё же, переборов себя, я нажала кнопку, рыдая, разбила телефон об мостовую и побежала к дому.
Слёзы текли по щекам вовсе не по тому, что я теряла свободу. Это была боль от осознания того, что я влюбилась, но, скорее всего, не могу рассчитывать на взаимность. Алек сразу дал мне понять, что относится ко мне как к сестре. С тех пор, как нам исполнилось по девять лет – точнее, девять исполнилось мне, а Алеку на тот момент было одиннадцать, – я любила этого засранца больше, чем свою семью. И если раньше по этой причине я чувствовала себя виноватой, то сейчас, не обременённая семьёй, была готова посвятить ему всю себя без остатка. Жаль только, что я не могу получить то же самое с его стороны…
Когда слёзы кончились, я посмотрела в зеркало. Боже, ну и видок у меня… Глаза опухли, лицо пошло пятнами, голова раскалывалась. Приложив пальцы к вискам, я через силу выпила стакан воды и отправилась наверх, спать. А оказавшись в спальне, не раздеваясь, завалилась на кровать лицом в подушку и отключилась.
Следующая неделя была полностью посвящена изучению языка. И в этом деле мне немало помогла мадам Лакруа. Она стала моим персональным учителем. По счастью, я оказалась способной ученицей и всё схватывала на лету.