– Сожалею, мисс, мы не предоставляем аббатству кредит.
Он говорил неприветливо, но не грубо, просто констатировал факт.
Обри плотно сжала губы и открыла кошелек.
– Я привыкла оплачивать свои покупки, сэр, – сообщила она с твердостью.
Старая женщина радостно закудахтала:
– Она заплатит наличными, Барнаби. Или ты не слышал? Наш граф нашел богатую жену. Тебе бы следовало следить за своими манерами, парень.
Она смотрела то на Харли, то на Обри и конце концов адресовала свой вопрос знакомому лицу.
– Как случилось, что вы снова в хороших отношениях с аббатством, мистер Харли? Знает ли об этом ваш отец?
Харли держался с суховатой сдержанностью на протяжении всего разговора, как и подобает джентльмену.
– Мой отец не имеет претензий к графине, госпожа Грин, и я полагаю, мы сделаем все возможное, чтобы оказать ей гостеприимство. – Он посмотрел на владельца магазина. – Я ручаюсь за кредит этой леди. Не уверен, что графиня должна носить золото с собой, как заурядный ростовщик. Отошлите ее покупки в аббатство. Леди Обри, если вы готовы…
Он протянул руку, показывая всем в лавочке, что им с Обри пора.
Хозяин лавочки заметил блеск монет и величину кошелька леди и охотно уступил. Он мог не одобрять представителей дворянства, но не имел предубеждений против того, чтобы брать у них деньги.
Старушка поспешно присела в реверансе, когда Обри оперлась о руку своего спутника. Она была вознаграждена теплой ответной улыбкой, прежде чем молодая пара удалилась к следующей остановке на их пути.
К тому времени, как Обри совершила половину покупок, весь город знал, что к ним прибыла новая графиня, и к ней стали обращаться почтительно и немного опасливо. Обри слышала шепот и ловила любопытные взгляды с апломбом, пресекающим любые вопросы и намеки, говорила, что аббатство могло бы принять людей на работу, если они предложат свои услуги. Она не ожидала немедленных результатов, но хотела дать пищу для размышлений.
Прежде чем они успели войти в лавку портного, легкая двуколка прогрохотала по улице и остановилась перед ними. Две хорошо одетые пассажирки поздоровались, и Харли, широко улыбнувшись, представил их.
– Леди Обри, я рад представить вас моим сестрам, Анне и Марии. Если бы они не просыпались так поздно, они давным-давно присоединились бы к нам.
Обри не смогла сдержать улыбку при виде явно продуманного плана знакомства: если она отправилась завоевывать деревню, то семейка Сотби отправилась завоевывать ее.
– Очень приятно, – сказала она, пока Харли помогая сестрам выбираться из экипажа. Анной была старшая, более высокая сестра, такая же рыжая, как и брат, но если волосы Харли были глубокого медного цвета, у Анны они отливали оранжевым оттенком. Она ответила на приветствие Обри, и оказалось, что у нее приятная улыбка и хорошо поставленный голос.
Мария выпрыгнула из экипажа сама. Больше всех остальных подходившая по возрасту Обри, она лучилась самодовольством оттого, что их план познакомиться с новой соседкой удался. Рыжие волосы, свойственные всем Сотби, были у Марии более нежного оттенка, скорее, ее следовало называть рыжеволосой. Она говорила не так чопорно, как сестра, и намного стремительнее.
– Я так рада, что Харли не удалось окончательно выставить себя на посмешище, и что вы согласились поговорить с ним. Я бы умерла с досады, зная, что рядом, в аббатстве, есть моя ровесница, а я не могу с ней поговорить. Вы только что приехали из Лондона? Вы были в Королевском театре? А прогуливались верхом в Гайд-Парке? Конечно, да. Какая я глупая…
Она осеклась под строгим взглядом сестры. Их брат забрался в двуколку и обратился к Обри:
– Я отведу экипаж к конюшням. Скажите девочкам, куда вам нужно, и они вас проводят.
Он хлестнул лошадей, пустив их рысью, и укатил.
К тому времени, как Харли вернулся, «девочки» уже углубились в оживленное обсуждение достоинств повестей сэра Вальтера Скотта и преимуществ ромашки при тошноте, хотя он совершенно не мог понять, что между этими темами общего.
Однако разговор тут же перескочил на неизбежность покупки нового ковра, обнаруженного Обри в лавочке, и на то, как лучше всего доставить его в аббатство в целости и сохранности, поскольку надвигался дождь. Харли тут же решил эту проблему, предложив использовать новый крытый экипаж Хита, чем настолько обрадовал лавочника, что он позабыл напомнить графине, что не предоставляет кредита аббатству. Молодые люди ушли, оставив хозяина радоваться тому, что он наконец-то спихнул экстравагантный ковер, и опасаться, что за него так никогда и не заплатят.
Когда они добрались до маленькой чайной, укрывшейся в парадной комнате коттеджа в конце улицы, со стороны деревни к ним верхом приблизилась странно знакомая фигура. Судя по покрою сюртука, блеску сапог и шляпы, это был богатый джентльмен, и Обри с ее спутниками не оставалось ничего другого, как остановиться и подождать его.
– Джеффри? – изумленно пробормотала Обри, когда молодой человек натянул поводья и остановился перед ними, галантно сняв шляпу.
Ее спутники не нашли в его появлении ничего удивительного и приняли как старого друга. Джеффри спрыгнул с лошади, кивнул Обри, и сестры Харли тут же взяли его под руки. Так они и вошли в чайную – Джеффри между двумя сестрами, а Обри под руку с Харли. Не понимая до конца, как и почему Джеффри мог оказаться здесь, в Девоне, вдали от лондонской цивилизации, которой он так дорожил, Обри хранила молчание.