- Ну, упрямец! Я сначала вылечу тебя, чтобы ты не потерял чувствительности, а потом всё остальное.
- Плохо лечишь! - просипела Мишель, рассматривая пятна от ран в местах, куда попали стрелы. - Смотри, воспаление.
Алхимик оскорбился:
- Заткнулся бы! Мне ещё твой язык переделывать.
- Ладно - простонала Мишель, - я так и знал, что здесь дерьмовые лекари.
- Да ты бы сдох, если бы не я! - взвился алхимик.
- Слушай, я попрошу тебя об одолжении. Тебе все равно, а мне интересно, - хрипела Мишель. - Если у тебя есть плесень с сыра, принеси мне и наложи на раны. Я был учеником лекаря.
Алхимик остро взглянул на измученного парня, о таком он не слышал. Ему было жалко отдавать на растерзание королевским фуриям умного мальчишку, но что он мог сделать? Через минуту принесли заплесневелые сыры, хлеб, и даже заплесневелые фрукты. Он всё положил перед парнем. Мишель, постанывая от боли, нашла синий пенециллум и, содрав его, положила на раны, а то, что осталось, съела.
- Почему только эту плесень взял? - спросил алхимик.
- У другой нет нужных свойств.
- Интересно! - маг потёр руки.
Хоть он и был старшим алхимиком, но не принимал участие в забавах и обрядах королевы-матери, не желая этого, но он мечтал знать больше. Маг хлопнул в ладоши, и, через минуту, два немых раба внесли стеклянный кувшин с водой, в который была опущена трубка. Мишель содрогнулась, поняв, что ей собираются делать клизму. Алхимик после окончания процедуры гордо проговорил:
- Я сам это обнаружил! Раненные, у которых что-то вымывают из кишечника, быстрее выздоравливают. Я тебя за два дня поднял.
- Молодец! - просипела Мишель. - Вымываются продукты интоксикации тех микробов, которые проникли в раны.
- Микробы не видимы глазу?
- Да.
Маг расстроился, стало ещё сильнее жалко и обидно терять такого парня, из которого получился бы славный алхимик. Однако королева-мать каждый день спрашивала, не очнулся ли пленник, и маг печально пояснил:
- Тебя обмывают моим составом. Именно поэтому ты очнулся. У тебя очень неудачные ранения. Теперь я сделаю тебя гадким.
- Спасибо, утешил, - с сарказмом поблагодарила Мишель.
- Ты радуйся! Если ты будешь уродлив, тебя убьют сразу, - грустно сообщил ей маг.
- Весело у вас тут, - просипела Мишель, принявшей решение, что игрушкой в руках этой ведьмы не будет. Значит, лучше смерть.
Маг приказал рабам и те, зажав голову парня, что-то стали лить в горло. Мишель захрипела. Боль и темнота.
Когда Мишель открыла глаза, то застонала. Свет был невыносимо ярким.
- Что это ты сделал?
Маг наклонился на ней.
- Ха! Королеве-матери понравится. У тебя глаза зверя.
- Это какие? - устало спросила Мишель, удивляясь отсутствию боли.
- В том-то и дело не такие, как надо, - алхимик озадаченно потёр лоб. - Должен был вообще исчезнуть пигмент. Странные были у тебя предки парень! Смотри-ка, и зубы изменились.
Мишель, помолчала, однако любопытство раздирало её, да и боли почти не было.
- Ну, так какие?
- Глаза-то? Жёлтые, а вот кожа… Бр-р-р. Бесцветная.
Маг внимательно посмотрел на своего подопытного и восхитился, несмотря на пережитое, парень крепился.
- Может убить его? Ведь эти мерзавки замучают его! - прошептал маг.
Внезапно в голове алхимика прозвучал серебристый голос:
- Нет-нет! Спаси его, дитя! Это - мой меч. Я дарую тебе силу для этого. Я верю тебе и жду тебя! Помоги новому Жрецу!
Глаза мага наполнились слезами. Впервые за много лет он услышал приказ Госпожи. Она простила его слабость и надеялась на него. Он был её служителем, и не мог обмануть надежды Госпожи, ведь он был один из последних Посвящённых Луне. Маг напряжённо обдумывал, как изменить паренька так, чтобы никто раньше времени ничего не узнал о появлении последнего Великого Жреца Луны. Он много знал и понимал, что только последний Жрец получит силу, способную уничтожить королеву-ведьму. Но как обмануть всех?! Как?!