- Эй, мастер! – прохрипела Мишель и вздрогнула от звука громко хлопнувшей двери.
Раздался чарующий голос королевы-матери:
- Ну, покажи своё искусство!
- Вот, государыня.
- Да-а, нет слов! Белёсый. Мерзость.
- Наслаждайся, старая жаба, - собравшись с силами, и просипела Мишель. - Ты не знаешь, что такое красота, морщинистая вонючка!
Королева всплеснула руками.
- Упрямец, всё ещё сопротивляется! Я подумаю, как развлечься. А ты займись его языком, и никаких обезболивающих. Хочу, чтобы его ужасались.
Маг угрюмо сморщился. Перед глазами неожиданно промелькнули картины свирепого и прекрасного моря, покрытых снегом скал и ревущих лавин, изумительной красоты клинков сделанных дварфами. Ужас может быть прекрасным, а Королева забыла, что красота – это страшная сила, иногда способная разрушать. Он мысленно поблагодарил за подсказку и севшим голосом прохрипел:
- Я сделаю то, чего испугаешься даже ты. Я сделаю ужас!
- Меня вряд ли можно напугать, - Королева в сомнении поджала губы.
- А я сделаю! - гордо возразил он. - Только не торопи меня.
- Ну-ну, попробуй. Я тебя озолочу. Знаешь, я много лет мечтаю, чтобы хоть что-то смогло меня изумить.
Когда королева вышла, алхимик прошептал:
- Я такое придумал, парень! Терпи, будет больно, иначе нельзя - за мной наблюдают. Верь мне, я сохраню твою жизнь. Трансформация будет быстрой, - и, касаясь уха Мишель губами, выдохнул. - Ты станешь мечом Госпожи. Я ей служу, как и ты. Терпи! Я не дам тебе умереть
- Убей.
- Нельзя!
Девушку затрясло от ужаса, когда маг сам, стал намертво привязывать её к столу.
Боль, боль и боль.
Кричать Мишель не могла, хрипела, захлёбываясь кровью и слюной. Маг защищал своего испытуемого от самой сильной боли, но избежать боли было невозможно, потому что он менял всё его тело, но то, что получалось в результате его работы, было совершенством.
Мишель не знала, сколько прошло времени, когда она открыла глаза. Светлая комната. Попробовала сесть. Получилось. В комнату вошёл Лысый. Синяки под глазами, и сострадание в глазах. Мишель, зная, что перенесенные страдания, защитили её жизнь, поклонилась ему.
- С-спас-сибо за жизнь, мас-с-тер!
- Ты благодаришь меня? - Маг нахмурился, потом печально улыбнулся. – Спасибо, что понял.
Высокий, изящный юноша с жемчужно-белым телом и с абсолютно седыми волосами был сказочно прекрасен. Юноша поклонился ещё раз.
- Ты сделал то, что не ожидал с-сам, мас-с-стер? - изящный змеиный язык метнулся во рту и исчез, Мишель не понимала, почему говорить было неудобно.
Алхимик, сглотнув слюну, прошептал ей:
- Ошибаешься, я ковал меч для Госпожи. Я знаю твою тайну, девочка. Не волнуйся, скоро ты привыкнешь к своему языку и будешь говорить нормально! Думаю, ты не знала, что посвящена Луне, и пока тот, кем насладится твоё тело, не подчинит тебя, ты будешь самой могучей жрицей на этой земле. Последней лунной жрицей. Луна устала от злодеяний этой ведьмы и… призвала тебя. Она не хотела, чтобы ты страдала, но ошибка и любовь твоей матери стали причиной появления тебя здесь. Ты уже не та, кем была. Страдания меняют нас. Никто не узнает кто ты, - алхимик горько засмеялся. – Девочка, теперь ты не будешь страдать - я сделал твоё тело устойчивым к боли. Конечно, до определённых границ, да и ты сама многое умела, только те, кто тебя учил, не успели довести дело до совершенства. Я смог. Прекрасней тебя нет, Белоснежка.
- Ты видел меня в полнолуние? - расстроилась Мишель.
Маг кивнул.
- Да! По-прежнему на растущую луну, твоё тело ночью станет женским. Никто не сможет снять наложенное на тебя заклятье, кроме того для кого ты предназначена. Учти, твоя душа осталась прежней, ты смогла устоять, и королева не поработила тебя. Прощай, моё дитя!
- Почему прощай, отец?
Глаза Мага наполнились слезами.
- Спасибо, дочка! Я действительно создал тебя. Я не могу им помешать, но не могу и видеть, как страдает моё дитя. Прощай, детка! Моя душа устала от того, что эти твари вытворяют, а я не могу им помешать. Я выпил яд, они не смогут оживить меня. Прощай дитя. Я тоже служу Луне, и она ждёт меня, - Маг вздохнул и сморщился, боль уже подступала. - Останови королеву-мать и её ведьм. Не жалей их, они ненавидят всех и даже друг друга. Ты теперь «ужас» для них. Запомни, они ненавидят друг друга!