Двери внезапно распахнулись, и в зал вошли могучие дварфы. Все в противомагических доспехах. Королева затравленно осматривалась, но когда в зал стали входить рыцари, закованные в серебро и титан, со знакомым ей знаком, королева-мать опять закричала:
- Не может быть! Я уничтожила ваш орден!
- А я восстановил его! Я - внук магистра ордена, - улыбнулся белоснежный юноша и взмахнул руками.
В воздух взлетели сети, как будто сотканные из лунного света, и упали на королеву и Изабо. Королева обречённо завыла, она знала, что это, но Изабо рванулась.
- Не дёргайся, - остановил её Белоснежка, - эти сети не разорвать, они сотканы из слез женщин и детей, которых вы двое убили.
Один их дварфов поклонился жемчужному юноше.
- Что делать с ними?
- Я служу своей Госпоже. Решайте сами, что вы будете делать с этими чудовищами, но лучше их убить. Они не остановятся, - обыденно просто проговорила она. Белоснежка осмотрела рыцарей и поклонилась им. Над головой юного Жреца засияла двурогая лунная корона. – Рыцари, я силой Луны возвращаю вам земли ордена и его укрепления. Сенкорейн, ты теперь маг, поэтому ордену нужен новый магистр. Жейкар, ты пережил смерть всех близких, защищая орден, ты знаешь, как воспитывают рыцарей. Я посвящаю тебя в рыцарство и дарую власть над орденом. Рыцари – вот ваш новый магистр, не сомневайтесь в его уме и силе. Сенкорейн, ты – маг, любая школа магии примет тебя. Я подарила тебе немного силы Луны, можешь воспользоваться ею при выборе.
Два виверна влетели в зал, Мишель поняла, что её ждёт Храм Луны. Она подошла к виверну и обняла того за шею. Помедлила, но все молчали, ей стало горько от того, что Дейн ничего не сказал ей! Мишель смотрела на Дейна, с лица которого слезли маскировочные шрамы, и думала, что лучше его не встретит никогда, а то, что она пережила этим утром, будет помнить до гробовой доски.
- Прощай, мастер, и… спасибо! Если бы не ты и учителя, которых ты нашёл, меня бы не было в живых. Всё кончено, - она залезла на виверна, те взмахнули крыльями и вылетели из зала.
Дейн устал до отупения, ведь именно он наложил иллюзию невидимости на войска дварфов, двигающихся к королевскому дворцу, и потом передал Совету Замков оркенов информацию о произошедшем. Теперь он обдумывал, почему его отец сказал, что среди его сыновей, Дейн - самый глупый. К нему подошёл Сенкорейн:
- Что будешь делать?
Оркен неожиданно осознал, какое горе на него обрушилось. Во время сказочного предрассветного времени он впервые в жизни понял, что тот, кого он сжимал в объятьях и был его мечтой о любви, в которую оркен раньше не верил. Тогда ему стало плевать на то, что о нём подумают, а этот… Этот просто помахал ему рукой. Дейн поднялся.
- Найду ученика и… - оркен поперхнулся.
- Ищи, а я потом найду тебя, - Сенкорейн улыбнулся. – Что-то мне неинтересно заниматься магией.
- Всё равно ты маг, - возразил оркен.
- Как я понял, почти все оркены - маги, и что-то никто не вступает в школы магии. Обойдусь! – отмахнулся бывший рыцарь ордена.
В раскрытое окно влетел огромный виверн, на голове которого красовалась серебристая двурогая корона.
- Что ещё случилось? – не сказал, а прошептал Дейн.
Виверн зарычал:
- Виверны возвращаются на службу. Я - начальник охраны Храма Луны. Моя Госпожа ищет того, кто сможет покорить её служителя. Его мощь так страшна, что он может стать опасен. Когда-то королева-мать в другом храме и у другого божества получила свою мощь от всех служителей.
- Я не дам его убить! - Дейн нахмурился. - Он - мой ученик.
- Тогда это твоя задача, учитель. Поспеши, сегодня Полнолуние! Сила его страшна. Знай, ты можешь погибнуть.
Дейн почувствовал себя старым. На него столько обрушилось: он не защитил ученика, не поверил в свою любовь, и теперь он должен всё исправить. Но, как сказать, как выразить словами то, что он осознал?
Оркен залез на виверна, через пару часов они оказались на горном склоне. Развалины когда-то величественного Храма светились серебром в свете Луны, там была его любовь. Оркен поднял голову к сияющей Луне.
- Прости, Госпожа, мою глупость! Я понял, что происходит, когда ты отказываешься от любви.
Серебряный голос Богини прозвучал требовательно: