Мы также миновали фруктовый сад. Там были апельсины и груши, и все виды ягодных кустарников, я даже не знала, что они плодоносят в это время года.
Пока мы шли, начало всходить солнце. Я никогда не видела такого рассвета. Мягкий пурпурно-розовый цвет смешивался с кроваво-красным солнцем. У меня перехватило дыхание.
Я повернулась, чтобы посмотреть на Августа, но на его лице отражалось что-то другое. Это не благоговение или яркий момент нового дня, что-то было не так. Выражение его лица стало почти душераздирающим, оно говорило мне, что рассветы на фермах не означают новый день. Они означают что-то плохое, внушенное страхом.
Что это было за место?
И все же рассвет освещал ферму и поля, и от открывшейся передо мной картины у меня перехватило дыхание. Там были акры и акры полей с фермерскими домами вдалеке и множеством амбаров. Не было никаких разделений между фермами, какие поля кому принадлежали или каких-либо признаков заборов. Это было просто огромное поле с рядами посевов, рядами деревьев и кустов. В этом не было смысла.
— Вы все вместе обрабатываете эти земли?
Август посмотрел на меня как-то странно, словно на ферме нельзя было работать по-другому.
— Прости, я не это имела в виду.
— Я знаю, что ты имела в виду. Они забрали все документы и объединили все фермы. Поэтому сейчас мы работаем только на Совет, вот и все.
— Совет. — Это был не вопрос, а утверждение, сделанное в полном шоке. За этим стоял Совет. Но как? Как Калеб или Гельмут могли не знать об этом? Это было неправильно. Я не хотела, чтобы так обращались с людьми Пейи. Я не должна была соглашаться на проект «Соник», просто потому, что хотела увидеть маму по-настоящему, я должна была посетить фермы и узнать больше. Может быть, один из проектов был для этого. Опять же, почему этот парень не кричал на меня или не бил из-за проекта «Соник»?
— Ты в порядке?
Я кивнула.
— Да, просто чувствую себя не очень хорошо.
— Может быть, все дело во фруктах. Пойдем, я уверен, что остальные проснулись.
Август повел меня обратно к амбару. На сердце легла тяжесть, оно колотилось от страха, было похоже, что я отравилась несвежими фруктами; но я знала, что они не были плохими, на самом деле, они восхитительны.
— Ты, должно быть, знаешь, у нас на ферме не так уж много девушек твоего возраста, так что предупреждаю: если кто-то из моих братьев начнет пялиться, не обращай на них внимания.
Я остановилась. Что, черт возьми, он имел в виду? Я ничего не знала.
Август тоже остановился, повернулся и пошел ко мне.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке? Ты ведешь себя странновато.
— Все в порядке, — снова солгала я. Пора перестать чувствовать ошеломление каждый раз, когда он открывает мне что-то новое, если не прекращу, могу себя выдать.
Я снова глубоко вздохнула, отодвигая последнюю информацию на задний план, и зашагала широкими шагами по дороге.
Август пошел прямо позади меня, потом рядом. Он только хмыкал.
— Что? — я посмотрела на него.
— На самом деле, один из моих братьев пялился на тебя целый день; мама и две сестры — одни из немногих женщин здесь. На ферме чуть дальше их около трех, и еще парочка неподалеку. Так что, можно сказать, у него глаза разгорелись при виде симпатичной девушки.
Я хихикнула. Хотелось спросить его, почему здесь так мало молодых женщин, но он мог заинтересоваться, что со мной не так, а я не хотела себя выдать, или ещё хуже, быть выданной властям.
— Сколько ему лет? — задала я следующий вопрос.
— Около двадцати пяти.
Я захихикала, так как подумала о его брате, как о пятилетнем малыше.
В его глазах все еще была грусть.
— Двух моих сестер забрали в его день рождения. Это был печальный день.
— А сколько у тебя сестер?
— Мы были довольно большой семьей, если считать жен двух моих старших братьев — пятнадцать.
— У тебя пятнадцать сестер?!
Он рассмеялся.
— Ладно, не такой большой, нет, нас было всего пятнадцать. У меня было четыре сестры и трех из них забрали. Одна из моих сестер и другая, которую мы подобрали, как и тебя, все еще с нами. Они выглядят сущими пацанками, так как это был единственный способ заставить Совет потерять к ним интерес. Мои три другие сестры и две невестки, ну, мы больше о них не слышали и не видели.
Почему я об этом не знала? Куда их забирали? Все эти женщины… я снова почувствовала себя отстойной принцессой. Я была бесполезна, мне следовало знать об этом.