Значит, всё же его Переход был не совсем нормальным. Он сосредоточенно вдохнул и по привычке хрустнул пальцами, сжав в замок сильнее.
- Всякое утверждение можно подвергнуть сомнению, - лёгкое движение рукой и между ними возник эфемерный скелет плода, внутри которого билась искристая пушинка. – Я не успел испросить господина Неркса, но на сколько я смею предполагать, то суть обряда в начале Перехода – это отпирание запертой двери снаружи, чтобы Всевышние заметили, признали и одарили. Но почему эта дверь не может однажды распахнуться силой изнутри… - пушинка разрослась и сломила эфемерные преграды, засияла и, в след за тем как сжалась ладонь в кулак, растворилась во тьме.
- Давно минули те времена, когда сила в неофитах переливалась через край и проводник Всевышних не наполнял колодец, а углублял его, чтобы сохранить, - с назиданием молвил король. – Я признаю, что тебе, возможно, даровано чуть больше – чего только стоят твои клыки с палец, да вообще вид весь твой звериный вид, - но не переоценивай себя, мой мальчик. Все короли настоящего – лишь слабый отголосок былой мощи… - и замолчал.
И всё же он успел изрядно выпить, пока Титр ему рассказывал. Может быть оно и к лучшему – сидит, улыбается, глядя вдаль, видимо, впадая в воспоминания и вид такой…уставший. Интересно, когда он стал таким, ведь перед его внутренним взором он всё видел того высокого, статного мужчину, что принял его, ребёнка, под своё крыло. Невольно улыбнувшись, он набросил на плечи королю одеяло.
- А? Что? – спросил, будто очнувшись.
- Зябко тут, говорю, - привычным ровным голосом ответил он.
- А, да, точно.
Титр плеснул себе на дно чарки, но пить не спешил. Стекло медленно передавало тепло от рук напитку.
- И всё же не верится… Ты определённо сын Варкха – так много схожих черт… Говоришь, что твоя мать, та тихая прелестная девушка, наследница трона с севера… И она, с простым смертным… - тут Леон вздрогнул, будто вспомнил, внутреннее пытаясь распалиться до праведного гнева, но сома делала своё и от былой ярости оставались лишь искры. – Как так случилось, что ты и Барха… - тут он запнулся, пытаясь подобрать наиболее подходящее слово, чтобы ненароком не оскорбить гостью. - …вместе?
Титр расплылся в улыбке со столь наивной формулировки столь непростительной в высшем свете связи и откинулся на спину.
- Господин Леон…
- Забудь уже про «господин». Давай просто, по имени, - дежурно перебил король и на этот раз лишь немного пригубил тёмной тягучей жидкости, растягивая чарку.
- Хорошо, - мягко уступил Титр. – Леон, случилось так, что ваш сын имел неосторожность пошутить над Бархой и та, ища жилетку выговориться и поплакаться очень неудачно, а может быть и наоборот, удачно, вломилась ко мне в келью и не желала покидать её, даже когда я, нарушив весь церемониал, чуть ли не силой выгонял её, - тело предательски налилось приятной тяжестью, желая повторения, но он лишь усмехнулся, отгоняя заманчивые видения, оставляя лишь сухой остаток из слов. – И даже после того, как снедаемый голодом плоти, я переборол…позыв овладеть ей силой и решил воздать дань своему зверю и Переходу в одного, она… - слишком отчётливо восстало в нём минувшее и он поперхнулся и продолжил уже подсевшим голосом. - …она решила присоединиться.
Леон подозрительно довольно хмыкнул и добавил:
- Значит, на то была воля Всевышних.
- Я склонен считать, что это всего лишь стечение обстоятельств…
- Ага, как же. А вообще повезло тебе – хороша пигалица.
- Ну как бы то не было. По итогу, я, сам того не ведая, заклеймил её печатью…
- Хм. Печатью? И какой же?
- Избранной Любовницы…
Раздался настолько громкий хохот, что, казалось, книги дрогнули на верхних полках. Титр с удивлением уставился на Леона, не понимая.
- «Сам того не ведая», связал девушку Печатью Избранной Любовницы Императора и не отбросил копыта по итогу… Что ж, ты либо невероятно везучий, либо я вынужден взять свои слова обратно и признать, что Всевышние одарили тебя на порядок щедрее всех, кого мне довелось встречать в своей долгой жизни. Нет, вы только послушайте: «Сам того не ведая»!
- Не могли бы вы объяснить, а то я не вразумляю причины вашего внезапного веселья.
- Ой, да полно тебе, - махнул король, отдышавшись утирая слёзы. – Будто ты и не знаешь ничего.
- На самом деле я знаю очень мало и догадками – нет у меня того, у кого можно получить ответ.
- Допустим, - он уже совсем успокоился и лишь улыбался, невольно щуря под крепостью выпитого глаз. – Допустим, ты случайно и неосознанно выплеснул из своего внутреннего колодца силу, соизмеримую с сотней одновременно наложенных Печатей Уединения
- И что с того? – с недоверчивой усмешкой спросил Титр.
- Скажем так: ей давно уже никто не пользуется, - и откинулся на спинку, изучающее смотря в полоборота на молодого мужчину перед собой.
- Ну да, она довольно специфична… - начал было Титр, задумавшись.
- Не в этом дело. Просто времена нынче другие. И это связано не с тем, что короли перестали иметь любовниц, - тут он хитро прищурился. - На деле за она неспроста столь прожорлива и сосёт силы из наложившего даже после. Связывает крепче, чем слугу с господином, при этом стираются границы, делая скреплённых Печатью чем-то на подобии двух спаянных сосудов. Титр, как бы тебе объяснить. Давным-давно, во времена Великих и Большой сумятицы ей пользовались, чтобы принимать чужую личину, проникать и захватывать крепости…
Перед глазами поплыло. Тошнотворные кислые обрывки видений и удушающая вонь горелой плоти. Голос Леона звучал глухо и издалека. Явью представали распахнутые удивлённые серые глаза головы, слетающая с плеч долой под молниеносным точным движением клинка. Седые длинные волосы и застывшее удивление на сухих впалых губах несказанным словом. Кто это? И пронзающая боль в висках до крика. Холод и горечь. И металлический звон по кругу гаснет. Неустойчивая лёгкость сменялась опьяняющей мощью. Не изящная рука сжимала рукоять клинка и не принцесса стояла в тронном зале, уже давно погребённого под песками времён. Стража явилась. Сжатые зубы в презрении и холодная уверенность, что будь их хоть тысяча – всех он утопит в их же крови. Жестоко? Даже не самую малость. Ничто не сможет восполнить его утрату. Неужели они надеялись, что он спустит им подобное с рук? Он дал им свободу действий, отдал всё, что у него было, всё, что хотели эти властолюбивые твари, и удалился в горы в надежде счастливо дожить свою жизнь с той, кого назвал женой, с их детьми, а они… Несчастные трусы – на беззащитных… А огонь всё клокотал внутри, негодуя. Так пусть же они разделять горечь утраты и превратит неистовый пламень в пепел их…
Звонкая пощёчина.
- Титр! – Над ним нависло сосредоточенное встревоженное лицо Леона. – Ну же, давай! Очнись!
Резким толчком изнутри его толкнуло на колени и вырвало. Горло обжигало, навалилась внезапная слабость и он чуть не упал в жижу на полу, удержавшись за призванный меч. Опёршись как на трость, он выпрямился, вогнав остриё на ширину ладони в камень, будто в сырую землю. Он чувствовал страх. Зелёной дымкой это чувство повисло в закутке, утопая в серой дымке тревоги, заставляя шумно отфыркиваться.
- Титр?
- …они все мертвы… - хрипло выдавил он.
Тихий щелчок пальцами – лужа под ногами исчезла. За плечо его мягко усадили обратно на тахту. Губ коснулись холодное гладкое стекло и ледяная вода.
- Пей, - ровный требовательный голос, широкая тёплая рука придерживает за спину.
Глоток. Ещё глоток. Мыслям возвращалась присущая им ясность.
- Простите меня, я был не в себе, - и шумно допив, отставил стакан и облокотился на рукоять.
- Я знаю.
«И будет шанс исправить или повторить минувшего ошибку, но не тебе дарован он и не тебе вершить в итоге судьбу свою и государства», - будто свод прошептал.
- Что вы сказали?
- Ничего не говорил. Просто посиди и отдышись.
Фитиль закоптил, мигая, и опал в оплывший воск и всё пространство затопила тьма. Время растянулось, а потом будто вовсе исчезло.