Придерживая снизу за подбородок, водит головкой по губам, и, как только она попыталась игриво ухватить, вдавил внутрь. Тихий писк и тщетная попытка вырваться. Провёл пальцем вокруг – трещинки в углах рта назавтра будет болеть. Утереть проступившие слёзы и обхватил ладонями щёки, ощущая как изнутри их столь грубо распирает член.
Двигаться… Нестерпимо хотелось двигаться. Двигаться резче, ощутить этот окутывающий влажный жар по самые яйца… Но девушка давилась, даже не и заглатывая треть.
Пожалуй, можно дать отдышаться.
И, когда она думала, что сия пытка её уже миновала, снова властно притянуть, вдавить её язычок и уткнуться в самые гланды.
И ещё раз. И снова.
Она уловила темп и даже можно было больше не удерживать, руки уже не упирались в него и не останавливали, но бесстыдно пропали под нижней юбкой, оголив бледные ноги.
Тьма плотоядно оскалилась в предвкушении – настало время основного блюда.
Поднял и нагнул, заставив довольно жёстко проехать по ковру щекой, и откинул на спину юбки.
Мокрая. Дурманящий сладкий запах похоти.
Большой палец легко соскользнул под сдавленное ойканье и его сразу туго обхватило внутри. Слишком туго. Второй большой палец вошёл с трудом под вялое сопротивление и тихий сдавленный стон – её тело хотело, но абсолютно не было готово.
Он медленно мял тощие бёдра девицы; два пальца всё так же оставались внутри неё, растягивая и заставляя истекать соками и тихо постанывать. И вот она уже сама начала подмахивать бёдрами, ища более грубых движений. Ну раз так… Он придвинулся ближе и рукой направил член, воткнувшись горячей головкой в разбухшие мокрые половые губы. Напряглась и притихла. Конечно, она успела подзабыть с кем имеет дело. Давить сильнее бессмысленно – член просто соскальзывает, хоть и бередит её плоть, подливая масла в огонь. Ещё и ещё, дразнить пальцем изнутри, размазывать смазку от опухшего клитора и цепляться за совсем крохотную дырочку ануса, ощущать, как её тело изнывает от нетерпения заполнить сосущую изнутри пустоту.
- Я чувствую… - он, нарочно сделав голос ниже, припал к её спине грудью, заведя член между ног и уперев головку в живот. – …ты же хочешь ощутить каково это, когда он внутри? – а сам направил её руку, заставляя обхватить и ласкать член. – Представляешь, вот он сейчас снаружи, а мог бы… - девушка невольно дёрнулась. - …медленно скользить, распирая изнутри твой чудесный животик… - усиливая сказанное, он легонько двигал бёдрами, размазывая смазку к животу, а девушка с каждым разом всё сильнее прижимала его член к себе, видимо пытаясь представить каково это и воображение распаляло её сильнее, но не давало желаемого.
Он довольно усмехнулся – девушка достигла кондиции и пыталась пальцами облегчить жар, да и член достаточно хорошо смазан.
Отстранившись, звериный взор позволил ему даже в этой темноте насладится видом похотливой самки, истекающей смазкой и желающей насадиться на крепкий член: виляет бёдрами, ища его наощупь, недовольно постанывает от нетерпения, руками с силой разводя бёдра и растягивая вход, приглашая…
Увы, этого будет недостаточно, деточка.
Усмехнувшись, он грубо впихнул два пальца и методично растягивал, давя с усилием, то вниз, то вверх, имитировал резкие толчки, а тело девушки отзывалось стонами.
Это всего лишь игра.
Добыча и охотник под покровом тёмной ночи…
И ничто не будет прежним после этой ночи.
Уступки и эгоизм…всё тщетно.
Аппетит приходит во время еды.
Зверь сейчас жаждал сочного мяса и мелкой косточки было уже мало. А Титр лишь на мгновение прикрыл глаза, уступая вновь…
- Представляешь, это всего лишь какие-то два пальца. А ведь член намного толще и приятнее. Если бы у тебя была не такая узкая щель, то уже нассс…лаждалась бы им сполна, - девушка недовольно заёрзала, выпрашивая больше ласки. – Но что поделать? Видимо для тебя это предел, - и он наигранно-ободряюще хлопнул по тощей ягодице, будто собираясь резко закончить и уйти.
Девушка недовольно застонала, пытаясь нащупать бёдрами и ухватить хотя бы ещё немного ласки.
Она в ловушке.
Растерянная, в слепой темноте и не может видеть его улыбки.
Зверь знал, что Титр не сможет ему отказать. Может быть потому что они всё же единое целое…
Девушка блуждала на четвереньках в темноте, пытаясь нащупать того, кто затащил её сюда. Она искала продолжения, что-то, что уймёт этот жар… А он наблюдал. Сквозь мрак глаза её ещё видели такой, но воображение уже наращивало сверху образ и… Ей ведь будет тяжело и будет столько неудобных вопросов…наверняка это сломает ей жизнь, но…не смел сопротивляться, просто отпустил…и рука уже выводила в воздухе тонкую вязь.
Сочное аппетитное мясо.
Упругое и нежное.
Чистый соблазн.
Тихий сдавленный вскрик. Упала плашмя, поджав под себя колени. Да, это будет больно. Немного. И он разбавит эту боль удовольствием, неведомым ей до этого – хоть так, хоть немного…
Вздрогнула от прикосновения, пыталась увернуться, но она сейчас в его власти. Держа за талию и не давая вырваться, чувствовал пальцами, как лоно становится рыхлым и податливым, обволакивая горячей слизью и приглашая заполнить.
- Похоже что-то изменилось. Неужели так хочешь отведать моего члена? – а в ответ сдавленное мычание. – А иначе как объяснить, что теперь, - закрыл глаза, выдох, приставил налившуюся головку ко входу и слегка надавил. - …что теперь он так легко входит.
Каждый миллиметр – сладкая горечь жгла и поила его эго. Пыльный запах немой паники, когда её пальцы судорожно ощупывали размер распирающего её члена, не верили, ощупывали снова, замирая, задевая полные яйца, и снова не верили и больше инстинктивно, чем осознанно вытягивая руки вперёд – тянуться, тянуться сбежать.
- Ну что же ты, - он резким толчком вошёл в неё – на контрасте она очень горяча, властно заставил прогнуться в спине, вжимая в пол.
Он ждал.
Может быть она думала, что так он даёт ей время привыкнуть.
Увы и ах.
Он ждал следующего этапа. Её реакции. Да…
Заелозила, желая поменять неудобную позу и приподняться хотя бы на локтях. Нет, ещё рано. Ладонями он чувствовал нарастающее напряжение в теле, совсем скоро. И вот… Не меняла положение, а ворс ковра уже не впивается в щёку…и даже ей нужно потянуть шею, чтобы достать щекой пол.
Прекрасно… Он ненавидел и обожал это пьянящее чувство.
Подорвалась, приподнявшись на руках и, пока до неё доходило произошедшее и не давая ей убедиться в своих догадках, он слегка отстранился и резким толчком вогнал горячий член как можно глубже.
Подташнивало от этой приторной сладости и морозные мурашки пронимали дрожью.
Она не верила, металась, пыталась что-то сказать, спросить, паника усиливалась и сминалась под ритмичным давлением похоти. Чаще, размашистее – её трясло и слышались сдавленные всхлипы-вскрики, но она сама прогибалась, пытаясь насадиться глубже.
Восхитительно горячо.
Горячо и мокро.
Невозможно.
Резко заставил её выпрямиться и откинул на себя. Узко. Полная тяжёлая грудь в ладонях…соскользнуть рукой ниже – беззащитный живот, ниже – скользкая вязкая слизь. Хорошо её распирает – ничто не скрыто в складках и пальцы легко помогают дойти ей до грани сладкой агонии.
Узко. Ужасно узко, а лоно пытается сжаться ещё, выдавить из окаменевшего члена…
Крик.
Крик наслаждения, удивления и боли.
Она рванула вперёд, пытаясь сжаться, освободиться…
Ни с чем не сравнимое чувство опустошения захлестнуло его.
Под напором через узкие зазоры просачивается наружу, ударяя в нос терпким запахом, стекает по бедру сперма…
Ослабил хватку и тут же девушка грузно упала на пол. Давясь воздухом и всхлипами, дрожа, ослабевшими пальцами ощупывала живот, спускаясь ниже, проваливаясь на половину ладони по скользкому и вздрагивая от слишком ярких ощущений.
Похоть выветривалась из её разума, уступая место беззвучным слезам и вопросам о будущем без ответа.
Ничто не вернуть назад.