Чтобы он не сделал сейчас и дальше, ничто не сможет повернуть время вспять.
Знание.
Отвратительное и пьянящее знание, что она сама будет искать встречи с ним, вымаливая ещё.
Отвратительное и дурманящее знание, что со временем грудь её станет ещё полнее, бёдра круче и всё ради того, чтобы легче нести своё бремя…
Отвратительный животный восторг, что эта самка понесёт от него…
Желал ненавидеть себя за содеянное, но ничего не мог поделать с приторной сладостью, заполняющей пружинистой силой тело.
Ему нравится смотреть на это измождённое женское тело под ногами, нравятся эти формы и самое ужасное, что он был готов повторить. Повторить с ней или с любой другой…
========== Морозная нежность ==========
Он бесшумно прикрыл за собой дверь, оставляя спящую девушку одну.
- Как интересно получается, - знакомая насмешливая интонация и голос…мужской голос, совсем близко. – Сбежал, оставив меня…одного. Звал-то тебя король, но отчего же я застаю тебя здесь?
Поёжился от склизкого холода меж лопаток.
- К чему вопросы, если известен ответ? – отвечал он с отстранённой усмешкой, оборачиваясь к собеседнику.
- Похоже ты опять прав, - со вздохом от стены отделился силуэт и в свете луны блеснули янтарным всполохом жёлтые кошачьи глаза. – И всё же я бы принял тебя любого.
- Но меня не устроил бы такой расклад.
- Пф, жалкие оправдания, - длинные пальцы, узкие запястья, переходящие в жилистые предплечья, и жест столь знакомый, приторно-изящный, откидывающий ниспадающие светлые волны назад.
- Я знаю. Ты ведь боишься меня. И даже сейчас, - слова сорвались с губ и горло сковало железными тисками.
Сиюминутное замешательство вздымало в воздух еле уловимую зелёную вуаль с лиловыми вкраплениями.
- Бояться? Тебя? С чего бы?
- И на этот вопрос ты знаешь ответ, – хрипло бросил он.
Короткое неловкое молчание.
- Ты всегда такой нудный? – наигранно-недовольно цокнув языков, тот отвёл глаза под напором тяжёлого взгляда.
- Увы, какой есть, - с напускным безразличием повёл плечами. – Может уже пойдём отсюда?
- Пфф. И куда ваше высочество желает отправиться? – едкая издёвка и ирония в одном флаконе.
- Прошу, хватит, - довольно жёстко отсёк Титр. – Не справился и поступил весьма глупо. Могу ли я рассчитывать на прощение?
- Я подумаю, - поджав губы прошипел Архаб. – Я, конечно, понимаю, что с голодом особо не поспоришь, но даже с натяжкой это не тянет на полноценные извинения.
- Прошу меня простить, я был не прав. Впредь обязуюсь не повторять подобного, - Титр искренне надеялся, что в темноте не видно, как он закатил глаза.
- Лучше, но большего ожидать сейчас от тебя бессмысленно, - недовольно, но всё же смягчившись прозвучало в ответ. – Хочешь ещё? – потупившись, почти шепотом добавил после.
- Что? – он всё ещё был раздражен тем, что его застали врасплох и заставили отчитываться как провинившегося школяра.
- Мы скованны одной Печатью.
Недовольный отстранённый вид, руки, скрещенные на груди и впивающиеся в тонкую ткань рукавов, распахнутый ворот рубашки, а под ней крепкое тело и белоснежная кожа.
Поднялся ветер и где-то хлопнула дверь.
Наверное, он окончательно сошёл с ума.
- И что дальше? – равнодушно поинтересовался он, стараясь дышать ровно.
Воздух со свистом рассекло стремительной молнией и призванный шест замер за мгновение до скулы. Архаб оказался внезапно очень близко и обжёг столь знакомым лёгким ароматом сочных сладких персиков и горчащих пряностей.
- Ничего, Титр, ни-че-го, - по подбородку неприятно прошёл гладкий металл отозвавшись мурашками в затылке. – Сбагрил мне свой голод, а сам успел перекусить. А мне что прикажешь делать? И я опять чувствую твой голод! И это уже становится невыносимо!..
Столь очевидно, а он совсем забыл и…так близко…приоткрытые пухлые губы, жаркое влажное дыхание и короткая жёсткая борода…
- Очнись! – короткий толчок отозвался тупой болью в плече, а пальцы тщетно пытались ухватить воздух. – Какой демон тебя попутал?! Ты вообще слышишь о чём я тебе говорю?
Приторно-сладкая вязкость и душная слабость. Неужели ему уже на столько безразлично? Тонкий стан и крутые бёдра… Или острые ключицы над широкой грудью и сухое поджарое тело… В памяти сливались протяжный стон и натужный хрип, но неизменно под его пальцами дрожало и изгибалось навстречу чужое и такое уже родное тело.
- Титр! – его окрикнули.
Тяжёлый взгляд исподлобья, недовольно сжатые губы.
- Титр! Заклинаю тебя: отпусти меня! Живо!
Странная боевая стойка… Рука…его рука… Чёрные полосы перьев на отливающим алым густом меху. Мороз по коже и приторная сладость. Побеги их связи сковывали Архаба словно поводья, вцепившись мёртвой хваткой и не давая сбежать.
- Прекрати! – взмах и посох обратился в пару тонких острых клинка без гарды; удар наотмашь и…остриё лязгнуло о вмиг заиндевевшую плеть, оставив белесые струпья коррозии на металле.
- Твои слова…что примешь меня любого… – горло щипало, каждое слово давалось с трудом и скатывалось в утробный рык. – Неужели…?
Неужели оттолкнёт? Неужели это была ложь? Хотя теперь кристально ясно, что всё иное – ничто, что никто под этой луной не сможет дать ему большего. Но что теперь? Как мало мыслей и даже те слипаются, становятся вязкими, неподъёмными. Титр тянул к себе и сопротивление было бессмысленным. Что же это? Сомнения? Всё ближе… Аромат. Потрясающий аромат, нежная белоснежная кожа и искрящаяся взвесь щиплет нюх, заставляя кровь вскипать. Никто ещё не боялся его так сильно и так сильно не желал отдаться.
- …я сейчас не могу вернуться в своё женское обличие… - сдавленно снизу куда-то в грудь пробасил Архаб.
- …а я не могу ждать… - он тянулся, желая отбросить волосы, увидеть эти глаза, ощутить, как к ладони припадают щекой, и ровное тепло…и боялся, что прикосновение превратит чудесное видение с хрустальным звоном в пыль. – Хотя бы немного…
Непривычно – руки скользили с замиранием и дрожью нетерпения с широких плеч по сильной спине и проскальзывали до ног, не цепляясь за бёдра. Вместо скрадывающего бархата хлёсткая дерзость напоказ, и от этого аромат…раскрывался новыми красками. Долгожданную сладость объятий оттеняла горечь уже почти выветрившегося яда. Зверь отступил, но притаился близко и его острые когти предупреждающе легли нарочно меж рёбер, грозя забрать либацию кровью. Никаких компромиссов – заложник. Как глупо. И перехватывает дыхание от прикосновения к коротким жёстким волоскам над губами и…они ведь уже целовались вот так или…? …это за гранью добра и зла…и он вновь её переходит, но по собственной воле…или нет?
- Титр…прошу…не надо…
Шепот ли, шорох иль шелест – нежность, покрытая морозными иглами. Ветер – ночи дыхание и за сводами клуатра бессвязный лепет листвы. Обхватив за талию и приподняв, Титр вынес Архаба на лунный свет.
Ночь звёзд полна и пронизывающе холодны её слепые и всевидящие глаза. Густая роса – одежда намокла и прилипла. Переполненный тревогой и нежного трепета, беспомощный в своём удушающем всесилии, он искал забвения и успокоения в прикосновении к теплу чужому, задевая языком гладкость горячих губ…и эти глаза напротив…солнечные и полные горечи.
«Кому? Кому это?.. Мне или ему?» - сизые всполохи мыслей во мраке, раздражённый рык зверя и острый коготь, предупреждающе впившийся меж рёбер, – одно движение – он не успеет и вдохнуть, без лишней боли сердце само вытолкнет всю кровь наружу.
Чего он хочет? Он на вершине и воздух опьянеет – и не хотел, но будто бы всегда стремился. Он самый сильный и проворный хищник – кто смеет поспорить? Но эти глаза напротив… Господство и власть над этим подлунным миром не стоит чужой боли. Это не его, это не он…он не может быть таким.
Случайное дуновение заспанного душного ветра.
На ватных ногах Архаб обмяк на траву.
Он был один.
========== Слепота любви ==========
Он уже думал, что эти серые учёные сороки будут до утра шушукаться по углам, кичась перед друг другом и перекидываясь заумными словечками. И всё же всеобщее волнение было объяснимо, так что он вынужденно терпел, сдерживаясь, чтобы не выдворить всех восвояси силой.