Ледяная вода обожгла О-ха. Отчаяние придало лисице сил.
– Нет! – закричала она. И, извернувшись, вырвалась из сомкнутых намертво челюстей.
В зубах Сейбра остался клок ее меха. Но под воду пес ушел один.
Лисица, задыхаясь, повалилась на край полыньи. Сейбр вынырнул еще раз и успел бросить на нее прощальный взгляд, исполненный ненависти.
Обессиленная, О-ха долго лежала на льду, боясь поверить в случившееся. Ей казалось, что исчадие Тьмы непременно появится вновь и набросится на нее. Поэтому О-ха не позволяла себе расслабляться, и сердце ее по-прежнему бешено колотилось. Как только над водой покажется огромная голова, О-ха бросится наутек.
Но Сейбр больше не появился.
Наконец, собравшись с духом, лисица осторожно приблизилась к кромке льда. В темной воде подо льдом безжизненно покачивалось громадное тело. Глаза пса, мертвые глаза, по-прежнему были устремлены на О-ха. Но ненависть в них погасла. Потом тело перевернулось, мелькнула желтая грива, и риджбек исчез навсегда.
Лисица побрела на двор фермы, к амбару, где лежал Хваткий. Завидев ее, он приподнял голову.
– Сейбр мертв, – сообщила О-ха.
Хваткий зашелся кашлем.
– Похоже, я составлю ему компанию.
– Спасибо тебе, Хваткий.
– А как он умер? Неужели ты перегрызла ему горло?
– Я? Нет, где мне. Он провалился под лед и утонул.
Хваткий опять закашлялся.
– Поделом ему. Надутый болван. А ты, лисица, лучше шла бы отсюда подобру-поздорову.
– Но ты ранен.
Снег под Хватким покраснел от крови.
– Пустяки. Сейчас из дому выбегут люди. Бросятся ко мне на помощь. Отвезут к ветеринару и…
Но О-ха видела – рана смертельна.
– Прощай, Хваткий. Когда-то мы были врагами…
– Мы и сейчас враги, – выдохнул он. – Я просто отплатил тебе долг. А теперь убирайся прочь, рыжая чертовка, не то…
– Бедный Хваткий, старый гордый пес. Не стыдись того, что подружился с дикими зверями. В ненависти мало проку. И сделанного не воротишь. Поверь, нет беды в том, что вражда между тобой и мной, лисицей, исчезла. Я всегда буду помнить, что обязана тебе жизнью.
– В одном ты права, – пробормотал Хваткий. – Я старый пес, очень старый. Это моя семнадцатая зима. Шутка ли! И я устал. Хочу одного – закрыть глаза и спокойно умереть.
Несколько мгновений спустя желание пса исполнилось. Глаза его закрылись, и жизнь оставила старое тело.
А О-ха отправилась в поле. Там она нашла несколько гнилых репок. Набила желудок, взяла одну репку в зубы и пустилась в долгий путь к дому. Вернувшись, она узнала, что, когда погода разгулялась, Миц тоже выходила на промысел. Лисичка дошла до ближайшего дома, увидала, что кухонная дверь открыта, скользнула внутрь и стащила увесистый кусок бекона. Миц была мастерицей на подобные проделки. Тут мать не могла с ней тягаться. Лисичке ведь довелось побывать в человечьем жилье, и она знала, что там к чему, и ухитрялась подавить страх перед людьми.
Камио выглядел лучше. Он явно пошел на поправку.
– Репка? – пробормотал он, увидев добычу О-ха. – Что ж, неплохо. Надеюсь, все обошлось без приключений?
– Да какие там приключения, – ответила она, устраиваясь рядом и прижимаясь к его теплому пушистому боку. – Мир бел и недвижен. Нигде ни души.
– О-ха! Что с твоим ухом? – в ужасе воскликнула Миц.
Камио повернулся и приподнял голову.
– А, это? – равнодушно проронила О-ха. – Пустяки. Небольшая стычка с горностаем.
– Да что за горностай такой? Как он мог откусить…
– Хватит об этом, Миц. Тише. Камио нездоров.
Миц послушно замолчала.
Снежные бури больше не вернулись, самые суровые зимние дни остались позади. Вскоре Оттепляй согрел землю своим нежным дыханием. Этой весной О-ха не ожидала потомства, у нее не было повода для тревог и переживаний, и на досуге она спокойно наблюдала, как все вокруг оживает с приходом тепла. Это было приятное зрелище.
Глава 33
Рана О-ха быстро затянулась. Лисица уже достигла столь почтенного возраста, что другие лисы не дерзнули наградить ее каким-нибудь насмешливым прозвищем вроде «одноухой». Прислушиваясь, она склоняла голову набок, и Камио, тоже совершенно оправившийся после своей болезни, утверждал, что без уха О-ха стала еще красивее.
Тяжелая зима не прошла даром для обоих супругов. И О-ха, и Камио замечали теперь, что силы их уже не те. То, что раньше давалось легко, требовало теперь напряжения. Оба понимали, что это первые предвестники старости. Но они оставались прекрасными охотниками, так что у них не было повода сокрушаться и сетовать. Однако пора расцвета осталась позади. Никто уже не считал их молодой парой. Правда, с возрастом они обрели опыт и знали теперь все уловки и хитрости – как идущие из глубины веков, так и вновь изобретенные.