Приблизившись, лисий дух приказал О-ха встать и следовать за ним через долину.
– Что случилось? – спросила лисица. – Кто-то умер? Камио? Ты отведешь меня к нему, чтобы я призвала духов к его телу?
– Нет. Я не тот дух, что отводит живых к телам мертвых. Я провожаю мертвых в Дальний Лес. – Помолчав, он добавил: – Твой муж жив. Нашел твое тело в снегу. И проделал над ним все, что необходимо проделывать над мертвыми.
– О, – выдохнула она, поняв наконец, что произошло. – Он справил надо мной прощальные обряды?
– Да.
Вслед за духом О-ха двинулась по равнине. Вот она вступила в обитель мертвых, – пронеслось у нее в голове. Сейчас она воочию увидит, каков он, Дальний Лес.
– Скажи, – осведомилась О-ха, взглянув в непроницаемые глаза своего провожатого, – а если бы никто из живых не нашел моего тела, ты бы не явился за мной?
– Тебе пришлось бы прождать несколько дольше, только и всего. Я отправился бы на поиски в бесконечные пространства между жизнью и смертью. Но в конце концов я непременно встретил бы тебя.
О-ха была поражена.
– Так, значит, все наши ритуалы и обряды на самом деле не имеют смысла? – разочарованно спросила она.
– Почему же? – возразил дух. – Они исполнены смысла для тех, кто их совершает.
– О да, – согласилась она. – Они всегда служили мне поддержкой и утешением.
Они вступили под своды Леса Трех Ветров. Все здесь было как прежде, старые звуки и запахи ожили, тропы, родники и источники заняли свои прежние места. А в дальнем конце долины, сияя в лучах солнца, виднелось сооружение из полых древесных стволов. Это было настоящее чудо. Стволы разной длины и толщины образовали стену, не уступавшую в ширине долине. В каждом стволе зияло несколько дупел, все разного размера, и из этих отверстий беспрестанно вылетали ветры, могучие и слабые, холодные и теплые. Стена гудела, словно гигантская волынка.
– Обитель ветров, – пояснил лисий дух.
– О, так это Запределье, – обрадовалась О-ха. – И совсем рядом с моим родным лесом! Странно, почему же я не видела его раньше?
– Потому, что ты не хотела его видеть.
В этот момент из-за деревьев показался Гар и поспешил ей навстречу. Лисица испустила радостный крик:
– О, Гар! Я как раз хотела повидаться с тобой, а ты здесь!
– Да, я здесь, я здесь, я здесь, – пробурчал барсук.
– Но почему? – недоуменно спросила О-ха. – Почему ты среди лис?
– Я здесь, но одновременно я повсюду, – объяснил барсук. – Точно так же, как и ты. Душа не может оставаться на одном месте. О нет. Душа вездесуща. Ты скоро сама поймешь это. Но сейчас мы здесь, ты и я. И другие тоже…
Другие вышли из лесу, чтобы приветствовать О-ха, и между ними был тот, кого она так надеялась встретить.
Проделав над телом О-ха все необходимые ритуалы, убитый горем Камио вернулся в свою нору. Раньше он скептически относился к идее бессмертия души, но теперь, после того как он собственными глазами видел существо со сверкающим нимбом вокруг головы, приходилось изменить свое мнение. Но главное, Камио не мог примириться с мыслью, что никогда больше не увидит О-ха, а если душа умирает вместе с телом, вечная разлука неизбежна. Запах О-ха по-прежнему стоял в ноздрях у Камио, и лис знал – запах этот не исчезнет до конца его дней. Они с О-ха так много пережили вместе. Бессчетно зим и лет минуло с тех пор, как они повстречались. Неужели смерть одним касанием способна стереть то, что было между ними? Пусть недвижная плоть О-ха окоченела, он верит – душа ее жива и ждет встречи с ним.
Да, но где? Неужели в обители душ, которую О-ха называла Дальний Лес? Если это так, О-ха уже соединилась там с А-хо, своим покойным мужем. Наверное, ему следует ревновать, – подумал Камио. Но при мысли, что в пристанище мертвых О-ха не одинока, он испытывал лишь радость. Доведись ему самому встретиться с А-хо, они, скорее всего, понравились бы друг другу. Это здесь, на земле, без ревности не обойтись, но там, где душа избавляется от бренной плоти, в подобных чувствах нет нужды.
В тот же день, позднее, Камио пустился вдоль по насыпи, к дочери. Он не стал заходить в нору, чтобы домочадцы Миц не вообразили, что он претендует на их владения. Остановившись у входа, Камио окликнул дочь.
Миц высунулась из норы.
– Камио? – удивилась она. – Что случилось?
– Я думаю, тебе следует знать – твоя мать умерла.