– Спасибо. Прошу тебя, А-лобо, когда будешь играть, пригибай голову пониже.
С этими словами Камио прыгнул в вагон и зарылся в мягкую солому, от которой исходил приятный сладковатый запах. Лис был готов к встрече с неизвестным. Сказать, что он вовсе не боялся, значило бы погрешить против правды. Но дорожная лихорадка, сходная с тем ощущением, которое испытывал А-лобо во время своей игры, будоражила ему кровь. Жажда приключений пьянила Камио. Раньше – на родине, где он жил с подругой, – он был обыкновенным домоседом, но, раз уж судьба занесла его так далеко от дома, почему бы ему не стать настоящим странником, – в его родных краях таких лисов называли долгобродами. Конечно, долгобродов подстерегает множество опасностей. Вдруг он окажется в той проклятой стране, где за лисами гоняются в открытых машинах целые банды охотников, вооруженных винтовками с оптическими прицелами? Из этих винтовок даже мутноглазый пьяница бьет без промаха. Или он попадет на лисью ферму. Лис там, как и в зоопарке, держат в клетках и кормят до отвала. Но время от времени пленники таинственно исчезают, хотя и находятся в добром здравии.
«И все же мне стоит познать свет и стать странником, – размышлял Камио. – Не зря мой отец был заправским долгобродом».
Двери вагона захлопнулись, оставив Камио в полной темноте. Вскоре поезд тронулся, и лис, не выносивший тряски, бессильно опустил голову на деревянный пол. «Лишь бы не этот поезд, не мой поезд, принес смерть А-лобо, – молил он про себя, – лишь бы не мой поезд выпустил душу из потрепанного, искореженного тела. Если ему суждено погибнуть под колесами, пусть это случится в другой раз. Не хочу, чтобы мой поезд тащил его за собой, превратив в ханыр, жалкую падаль. Мне предстоит новая жизнь, и пусть ничто не омрачит ее начало. Пусть его убьет другой поезд, потом, когда он состарится, ослабеет и одряхлеет. Но не сейчас».
Часть третья
Появление странника
Глава 10
Оттепляй, легкий теплый бриз, принес в своих прозрачных руках весну. В Лесу Трех Ветров бушевала жизнь, и повсюду – на земле и под землей, в кустах и на деревьях – появлялись на свет новые существа. В гнездах одно за другим лопались яйца, и из треснувшей скорлупы высовывались слепые головенки с широко распахнутыми клювами. Требовательный писк крошечных птенцов смешивался с поскуливанием новорожденных зверят.
Если бы О-ха была слабее духом, приход весны вызвал бы у нее лишь досаду и раздражение. Но она с наслаждением вдыхала аромат цветущих диких яблонь и вишен, и шум, поднимаемый мелюзгой, не резал ей слух. Сердце лисицы по-прежнему сжимала тоска по погибшему мужу и детенышам, и каждый день она усаживалась в традиционную позу скорби – со скрещенными передними лапами и хвостом, расстеленным по земле, – упиваясь своими воспоминаниями. Старый барсук Гар видел, что на душе у лисицы тяжело, и заходил развеять ее грусть так часто, как ему позволял его угрюмый, необщительный нрав.
Однажды вечером они сидели в спальне лисицы и беседовали. Гар рассуждал о том, что весной мир наполняется свежестью и благоуханием: ручьи светлы и прозрачны и земля так восхитительно пахнет. Те украшения мира, что призваны ласкать взор, – цветы, травы, зелень – не вызывают особого восторга ни у барсуков, ни у лис. И тех и других больше привлекают весенние ароматы.
– До чего сейчас сладка gaers – то, что вы, лисы, на своем языке называете «трава». Лизал бы и лизал языком. Да! И этот противный дождь с градом наконец прекратился. А казалось, вечно будет стучать.
– Славное время весна. Пожалуй, самое лучшее.
– Помнишь, – заметил Гар, – ты как-то рассказывала о halga yast, о том времени, когда лисьи духи явились на землю. Как бишь вы его называете?
– Первобытная Тьма.
– Ага, я помню, что-то вроде этого. Знаешь, ведь у нас, барсуков, тоже была такая пора. В те давние времена Фрума и Геолка, первые два барсука, явились в мир, нашли друг друга и полюбили. И от них за один раз родилось десять тысяч барсуков. Но только когда они выросли, далеко не все стали барсуками – некоторые, поменьше, сделались ласками, выдрами, горностаями. Все эти звери – близкие родичи барсуков, хотя, сама знаешь, не слишком похожи на старину Гара. У вас ведь во время этой… Первобытной Тьмы все было так же?
– Да, похоже. Первым в мир пришел наш великий предок А-О, лиса и лис в одной шкуре. Он дал жизнь двум лисам – А-ван, самцу, и О-вон, самке. А сам А-О обратился в огромное озеро, покрывшее всю землю. Земля не могла дышать под водой, она поднялась на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, и тогда огромное озеро разделилось на множество частей, превратившись в реки и ручьи, пруды и озера. Когда мы пьем, великий А-О очищает наши души и, омывая наш мех, очищает наши тела.