О-лан согласно кивнула:
– Да, кто бы мог подумать, что так случится. Жду не дождусь, когда кончится эта толчея и суета. Кстати, знаешь, Камио утверждает, когда люди поселятся в новом городе, нам всем будет легче добыть еду. Оказывается, городские жители выбрасывают ужасно много съестного. Они совсем не похожи на фермеров, которые все отбросы отдают курам и свиньям или так бедны, что трясутся над каждой крошкой. Горожане им не чета. Все они богаты, как те, что живут в усадьбе, только совсем не злые.
– «Камио! Камио!» Со всех сторон только о нем и слышишь, – огрызнулась О-ха. – Меня уже тошнит от этого имени. Если он вообразил, что все на свете знает, это его дело. Но вы-то все почему смотрите ему в рот, понять не могу.
О-лан удивленно выкатила глаза:
– Конечно, Камио знает не все на свете. Но он вовсе не претендует на это. Просто он много повидал, сам жил в городе и разбирается, что там к чему.
– Да, если его послушать, так оно и есть, – пренебрежительно фыркнула О-ха.
– По моему, у нас нет никаких причин ему не доверять. И чем только тебе не угодил Камио, О-ха? Слышала бы ты, как он говорит о тебе. С таким уважением… и даже с восторгом.
– Неужели? – торопливо спросила О-ха, пытаясь загасить искорку, вдруг вспыхнувшую в ее груди.
– Да, с восторгом. На твоем месте я бы обратила на него внимание. Поверь мне, О-ха, ты слишком долго живешь одна, а в твои годы…
– А, все ясно! Что, О-лан, решила стать свахой? – насмешливо перебила О-ха. – Помочь одинокой бедняжке О-ха найти дружка? Спасибо за хлопоты, только зря стараешься. Мне нравится жить одной. Свободы больше, забот меньше. Поняла?
– Что тут не понять. Всем известно, мы, самки, можем прекрасно обходиться без самцов. Но подумай о детенышах, О-ха. Взгляни на моих лисят. Неужели ты не хочешь таких же? Это же самое большое счастье, какое только есть в жизни.
– Не сомневаюсь, – отрезала О-ха. – Но с меня хватило счастья. Не надо мне больше ни самцов, ни детенышей.
О-лан, явно огорченная, собралась уходить.
– Дело твое. Что ж, мне пора. Детеныши ждут. Представляешь, я уже учу их охотиться. Все схватывают на лету, но ленивые ужасно. С тех пор как на нас надвинулась живопырка, все пошло кувырком. Мои лисята твердят: раз рядом город, у них не будет надобности охотиться. Они, мол, станут подбирать на улицах отбросы. Признаться, мне все это очень не по душе. По-моему, что бы ни случилось, мы не должны утрачивать охотничьи навыки, верно?
– Золотые слова! – воскликнула О-ха. – Уж эти мне пришлые лисы, от них вся беда. Говорят они красиво и мутят всем головы, особенно молодым. Им наплевать, что у нас своя история, свои традиции, завещанные предками. Нет, добру они нас не научат. Куда годится лиса, которая не умеет ни охотиться, ни искать грибы, корешки, съедобные растения. Пропадет почем зря. А эти бродяги хотят, чтобы мы плясали под их дудку, забросили бы охоту и гонялись за людскими подачками.
О-лан растерянно заморгала:
– Ну ты даешь, О-ха! Неужели это ты про Камио? Он вовсе не говорил, что надо забыть про охоту. И кстати, он сам прекрасный охотник. Поверь, он и думать не думал подстрекать нас разрушить традиции, утратить все навыки и умение. Это все детеныши – с ними не стало никакого сладу. Подросли, вот им и кажется, что они все знают лучше родителей. Они, мол, сами с усами, а родители свое отжили.
– И все же, полагаю, тут не обошлось без дурного влияния, которому надо положить конец.
– Не буду с тобой спорить. – С этими словами О-лан направилась в сторону леса.
А на следующий день в лес ворвались охотники. Лежа в барсучьем городке, в собственной спальне, О-ха услышала знакомый рев горна, топот копыт, злобные крики собак и замерла, точно оцепенев. Гар поднялся к выходу, высунул нос наружу, понаблюдал за происходящим и, вернувшись, сообщил, что наверху кипит настоящее сражение между людьми. Какие-то люди преградили дорогу всадникам. Мало того, они распылили по земле жидкость, сбившую собак со следа. Охотники растерялись, началась потасовка, некоторые пустили в ход хлысты, но тут подоспели рабочие со стройки и тоже ополчились на всадников. Похоже, их очень разозлило, что те во весь опор проскакали по недостроенному городу, повалив дощатые изгороди.
– Ох, ну и заваруха! – воскликнул старый барсук.
Никогда еще О-ха не видела его в таком возбуждении.
– Что творится! Как они набросились друг на друга! Сколько живу на свете, а такое вижу в первый раз! А собаки словно с ума посходили – носятся без толку, визжат, вопят, бранятся. Славная потеха! Как они трясли головами, когда вонь ударила им в носы! – И старый барсук изобразил собаку, учуявшую крайне неприятный запах. – А потом все как завертелись на месте! Умора, да и только! – И он принялся кружить по спальне. – Да, приятно было посмотреть. Жаль, ты не видела, О-ха.