Лисица чуть приподняла голову с лап:
– Я… Мне страшно. Вспомнила ту охоту и все, что случилось с моим бедным А-хо… Я боюсь… так боюсь…
Барсук понял, что рев горна, лай охотников и визг собак вновь заставили лисицу пережить смертельный ужас, который ей довелось испытать в прошлом.
– Да, да, – сочувственно пробормотал он. – Бедняга. Но бояться нечего. Я же сказал, все кончено. Думаю, охотники больше никогда не вернутся сюда. Вот бы рабочие подожгли их проклятое логово, усадьбу, – славный был бы костер.
– Огонь никогда не приносил добра, и ты сам это знаешь, Гар.
Барсук затряс своей громадной головой:
– Правда твоя, лисичка. Иногда мне на ум взбредают глупости. – И он ушел, оставив О-ха в одиночестве.
Некоторое время спустя, убедившись, что наверху все стихло, она решила подняться и посмотреть своими глазами, что делается вокруг холма. Вечерело, рабочие расходились, запирая на ночь сараи с инструментами, огромные машины смолкли и замерли. Странно, почему рабочие не использовали свои могучие машины в схватке с охотниками, мелькнуло в голове у О-ха. Впрочем, люди, разбираясь между собой, тоже, по всей видимости, следуют определенным правилам. Хоть они и невежды, кое-какие представления о культуре, законах и традициях не чужды даже им.
В небе взошла луна, залив землю бледным светом, и О-ха направилась к ферме, осторожно пробираясь между машинами, которые распространяли резкий запах железа. Она знала, что старый фермерский пес Джип умер в самом начале лета и его место заняла другая собака. С преемником Джипа она еще не встречалась и, честно говоря, отнюдь не горела желанием познакомиться. Приблизившись к ферме, она увидела, что собака сидит на цепи около своей конуры. Вид у пса был такой понурый, что О-ха, при всей своей закоренелой ненависти к собакам, ощутила мгновенный проблеск жалости. Какой печальный удел – всю жизнь просидеть на цепи, быть пленником, чей мир ограничен участком в несколько футов. Камио пришлось еще горше, вдруг подумала она. И как только он выдержал заточение? Она бы разорвала себе живот зубами, совершила бы ритуальный рванц, – лучше смерть, чем такая пытка. Видно, Камио очень хотел выжить и не переставал надеяться на лучшее. А еще говорят, лисы живут только одним днем и не задумываются о будущем.
Притаившись за одним из амбаров, лисица внимательно рассматривала пса. О-ха он сразу показался знакомым.
Внезапно собака почуяла запах лисицы и повернулась в ее сторону. О-ха приготовилась задать стрекача. Сейчас пес поднимет крик, и, того и гляди, из дома выскочит фермер с ружьем. Но пес, к немалому удивлению лисицы, и не думал поднимать шум. Вместо этого он тихонько спросил:
– Кто здесь? Никак лиса?
– Да, – ответила сбитая с толку О-ха.
– А, – лениво вздохнув, пес опустил голову на лапы.
О-ха окончательно растерялась.
– Почему ты не зовешь хозяина? – возмутилась она. – Сам знаешь, я сюда не просто так пришла. Хочу украсть цыпленка. А то и нескольких.
– Попробуй. Если сунешься к цыплятам, я закричу. А может, и нет. Зависит от настроения.
Изумленная лиса ушам своим не верила.
– Но ты же сторожевой пес. Твой долг – охранять ферму.
Он презрительно фыркнул, с шумом выпустив воздух из глубоких ноздрей:
– Сторожевой пес! Как бы не так! Да будет тебе известно, я охотник, прирожденный охотник. Уж верно, загнал на своем веку куда больше лис, чем ты сожрала цыплят. Я возглавлял свору гончих – мчался за лисами, догонял их, хватал, вгрызался в горло и рвал, рвал, рвал…
– Хватит! – выдохнула лисица.
Пес гордо вскинул голову:
– Да, мое имя Хваткий! Так ты знаешь меня, лиса! Значит, славное имя Хваткий все еще гремит среди лисиного племени? Оно по-прежнему вселяет ужас в вашу братию?
– В конце зимы ты убил моего мужа, – процедила О-ха. – Шла охота. Вы гнали меня по дороге, я скрылась в лесу, и муж мой принял погоню на себя. Ты несся впереди всех. И ты убил его.
– Увы, нет. Мне уже давно не удавалось поймать лису. Поймать и прикончить. Поэтому я и оказался здесь, на этой проклятой ферме. – И пес с отвращением огляделся вокруг. – Меня посадили на цепь в наказание. Решили, я больше не гожусь для охоты. И вот я болтаюсь на привязи и чешу языком с лисами. Наверное, тебе приятно видеть мое унижение: Хваткий, главарь собачьей своры, герой сотен охот, сидит на цепи! Представляю, как ты рада.