– Да, я видела сон. Очень страшный сон.
Так ей впервые явился извечный кошмар всех лис – толпа преследователей, неотвратимо настигающая жертву на открытой взору равнине, кровавая расправа, которая никогда не кончается…
Глава 2
Ветры добры и могущественны. Не будь их, жизнь обитателей леса стала бы сущим мучением. Ветры приносят звуки и запахи, которые говорят лисам обо всем – о наступлении поры любви, о подстерегающей опасности, о том, где скрывается добыча, когда ожидается дождь. По звукам и запахам лисы распознают деревья, кусты и травы, мир для них прежде всего море звуков и запахов. А каждый ветер – это милостивое божество, скалы и деревья тихонько нашептывают его имя, им вторят воды рек и озер. Ветры – дыхание жизни, без них она так же невозможна, как без солнца и луны. Далеко-далеко, на краю земли, в мифической стране, именуемой Запределье, стоит целый лес полых деревьев. Ветры носятся между их иссохших стволов, ночуя в глубоких дуплах. Такова их обитель, дворец ветров.
Дул Завывай, белый ледяной ветер, в конце дня на землю спустилась холодная тьма. Все предметы обрели острые углы, и то, что было мягким, стало вдруг хрупким и ломким. Как и всегда в пору владычества Завывая, в животах лис словно терлись мелкие камешки и легкие их горели.
Стояла ночь, и О-ха неспешно проделала обязательный ритуал, сопутствующий выходу из норы, – эти тщательно продуманные действия помогали лисице удостовериться, что снаружи ее не подкарауливает враг, и обеспечивали сохранность жилища.
Она лизнула нос и подставила его холодному дуновению, проверяя силу и направление ветра. Ветер принес множество запахов, каждый из которых лисица мгновенно распознавала. Запахов человека и собаки среди них не было. Вскоре О-ха уверилась в том, что выходить можно, и высунулась наружу.
Промерзший насквозь мир замер в оцепенении. Вскоре после поры любви установилась настоящая зима, точно совокупление лис послужило сигналом для разошедшейся стужи. Залитые лунным светом деревья едва слышно вздыхали. Лисица завертела головой, вновь принюхиваясь к запахам и прислушиваясь к звукам, что принес в своих прозрачных руках Завывай. А потом она проворной рысцой устремилась краем чащи в свой, открытую пустошь.
Луна кралась по небу вслед за лисицей, заливая все вокруг призрачным светом. Еще когда О-ха была лисенком, мать рассказывала ей, что в луне живет душа солнца. Давным-давно, в самом начале мира, не было ни дня, ни ночи и первые жители Земли, исполины, подобные великому А-О, двуполому лису-лисице, и волку Сен-Сену, двигались во тьме, ориентируясь по звукам и запахам. Свет был им не нужен. Люди в то время не вышли еще из Хаоса Моря. Однако они послали гиганта Грофа подготовить Землю к их прибытию, наказав ему создать свет, – ведь люди, с их убогим слухом и чутьем, не в состоянии охотиться во тьме. Гигант разверз могучей рукой толщу Земли и извлек оттуда огненный шар, который назвал Солнцем. Этот шар он забросил на свод небес, но бросок был так силен, что душа Солнца вылетела из тела. Душа эта – призрак Солнца – получила имя Луны. С тех пор она по пятам за Солнцем следует вокруг Земли.
Сен-сен и А-О, звери-исполины, поняли, зачем Гроф создал яркий свет: это нужно было людям, чтобы выслеживать и убивать их. Они попытались расправиться с гигантом, но тщетно. Гроф оказался неуязвимым – ведь он был создан не из плоти и крови, а из людской веры и мог исчезнуть, лишь когда люди разуверятся в его существовании.
О-ха вышла на проторенную лисью тропу, ведущую из Леса Трех Ветров в Поле Вьючных Лошадей. Множество других, менее важных лисьих и барсучьих троп пересекало этот древний путь, но О-ха ни разу не свернула: целью ее была вода, и она следовала к ней кратчайшей дорогой.
Поступь лисицы была легка и бесшумна. Время от времени О-ха останавливалась и оборачивалась, но не для того, чтобы всмотреться, не подкрадывается ли сзади враг (ведь подобно всем лисам, О-ха обладала слабым и ненадежным зрением), а для того, чтобы вслушаться. О-ха обогнула фермерский дом, используя как прикрытие канаву, шедшую по краю обширного сада. До нее доносился запах железа, издаваемый проволочной изгородью. Примерно в полумиле, по дороге, идущей к дому, шел человек. Завывай принес его запах.
Уловив предупреждение, лисица залегла на влажном дне канавы и принялась наблюдать за домом; все ее тело тихонько вибрировало. Вокруг было тихо, но все же, уловив легчайший, далекий звук, она решила, что разумнее будет немного подождать. А возможно, она ничего не услышала и не почуяла – тревожные звуки и запахи были неуловимы даже для лисицы; однако неодолимое внутреннее ощущение заставило ее насторожиться. Для того чтобы выжить, дикому зверю мало чутья и сообразительности – необходимо слушаться инстинктов. О-ха всегда беспрекословно повиновалась приказам своего внутреннего голоса. Она знала – они важнее голода и жажды. В отличие от людей, лисица никогда не шла на поводу у собственных желаний. Желания могли подождать. И теперь, когда она ощутила тревогу, ей хотелось лишь одного – стать совершенно незаметной.