– Дети наши удались на славу, Камио, – как-то вечером заметила лисица.
Малыши возились на земле около машины. Они начали взрослеть, мордочки их вытягивались, круглые ушки заострялись, а тоненькие хвостики становились пушистыми и пышными.
– Да, – откликнулся Камио. – Жаль только, что они так быстро растут, правда?
О-ха покачала головой.
– Тут уж ничего не поделаешь. Такова жизнь. Я бы тоже хотела, чтобы они подольше оставались маленькими, но это невозможно.
Лисята тем временем подняли кутерьму.
– Вы двое, бегите! – командовала О-миц. – Я буду за вами охотиться, догоню, сцапаю и съем. Нет, нет, погодите, сперва я спрячусь вон за той штуковиной!
Минуту спустя раздался обиженный визг:
– Так нечестно! Ты подкрался сзади!
До родителей донесся рассудительный голос А-сака:
– Почему это нечестно, О-миц? На то и охота, чтобы подкрадываться! Ты что думаешь, добыча будет сидеть и ждать, пока ты ее поймаешь? Головой надо работать, поняла, дуреха? Ты должна угадать, что задумала добыча, и перехитрить ее!
– Какой он глупый, этот А-сак, да, А-кам?
– Не знаю, – пробурчал А-кам. – Я занят. Муху поймал.
– Где она, где? – всполошилась О-миц.
– Улетела. Я же раскрыл рот.
– И еще зовут меня глупым, – торжествовал А-сак. – Да вам вдвоем и улитку не поймать, не то что кролика. Ой, недоумки, смотрите лучше, как я…
Целыми днями они играли, ссорились, спорили, порой разрешая недоразумения при помощи зубов. Однажды, когда лисята возились, кувыркаясь и перепрыгивая друг через друга, А-кам угодил в какую-то дырку, которая оказалась трубой с загнутым концом. Только через несколько часов О-ха и Камио сообразили, как им перевернуть трубу и вытащить незадачливого лисенка. Тревога за жизнь детеныша – ведь не освободи они А-кама, он умер бы с голоду, – сблизила их еще больше. В тот день обоих посетила одна и та же мысль: смерть неотступно крадется за ними по пятам, точно так же, как они сами крадутся за своей добычей. В другой раз их заставил поволноваться А-сак – он пропал на целый день. После долгих поисков родители обнаружили беглеца за пределами свалки, в обществе матерого шалопута.
А-сак проснулся поздним утром. Хотя солнце светило вовсю, его родители, брат и сестра крепко спали. Лисенок вылез из машины и отправился на поиски воды.
После того как он утолил телесную жажду, им овладела жажда странствий и открытий, и, попетляв в узких проходах между ржавых обломков, он оказался на краю свалки. А-сак сидел и моргал, потрясенный великолепием мира, как вдруг увидел чужака – крупного лиса.
Незнакомец не отличался упитанностью, но был мускулист и, несомненно, силен, его сухой, жесткий мех, казалось, выгорел на солнце и распространял запах дыма. Глубоко посаженные глаза так и рыскали вокруг. «Этот видит насквозь, – подумал А-сак, – пожалуй, заметит, как пчела крылом взмахнет». Лис неторопливо шествовал по тротуару, пощелкивая по бетонным плитам когтями. На спине его тут и там поблескивали залысины, словно ему частенько приходилось подлезать под проволочные изгороди, морду пересекал глубокий шрам, который лис нес гордо, как знак доблести.
Подойдя к А-саку, незнакомец остановился.
– Эй, малый, что вылупился? – рявкнул он. – Дырку хочешь просмотреть в А-горке?
Грозный окрик нагнал на лисенка страху.
– И… и… извините.
– Что?
– Я… я просто смотрел на ваш шрам.
Лис вперил в А-сака недобрый взгляд:
– Этот шрам получен в честном бою.
– Я так и подумал, – пробормотал А-сак.
«Если кого и стоит бояться, так не этого грубияна, а того, кто наградил его шрамом», – пришло на ум лисенку.
– А вы шалопут, да? – добавил он, вспомнив родительские уроки.
– Может быть. Очень даже может быть. А что ты имеешь против нас, странников? И с чего ты взял, что я шалопут, а? Я что, грязный, или, может, у меня потрепанный вид? Что, язык проглотил? Отвечай!
– Нет, что вы. Просто я заметил, когти у вас круглые. На концах они сточены сильнее, чем у моих родителей. Вот я и решил, что вам приходится много ходить. А много ходят только лисы… путешественники.
Шалопут с интересом взглянул на собственные лапы:
– Ишь ты, хоть и белый, умен не по годам! А где они, твои родители? Ты еще слишком мал, чтобы жить самостоятельно. Что ты здесь делаешь? Потерялся? Или, может, родители выгнали тебя за то, что ты уродился белым?
Говоря это, лис тревожно озирался по сторонам, словно проверяя, не следит ли кто за ним.