– Нет, ничего подобного, – поспешно возразил А-сак. – Я вовсе не потерялся. Я живу здесь, совсем рядом, на свалке. Отец у меня здоровенный лис, сильный-пресильный. – И лисенок раздулся от гордости. – Он души во мне не чает, – продолжал он хвастать. – И знаете, однажды он победил А-магира, а тот тоже очень сильный и…
Шалопут понимающе кивнул:
– Предупреждаешь, что с твоим отцом лучше не связываться? Не волнуйся, я не краду мелкоту вроде тебя. – И лис растянулся на тротуаре рядом с А-саком. – Просто любопытно с тобой поболтать. Забавный ты малый. И соображаешь неплохо, и на язык остер. Сразу видно, далеко пойдешь. Хочешь, расскажу тебе про одну необыкновенную лисицу? Она живет на болотах, далеко отсюда.
– Зачем? – недоверчиво спросил А-сак.
– Зачем-зачем, – передразнил бродячий лис. – Затем, что тебе стоит о ней узнать. И запомни, никогда не следует перебивать тех, кто умнее и старше тебя. Я обошел весь мир и такого навидался, что тебе и не снилось. Если начну рассказывать, у тебя глаза на лоб полезут. А уши станут длинными, как у зайца. Да, и пронзительный запах смерти ударит прямо в твою сопелку. Слушай же…
И шалопут поведал изумленному лисенку о лисице-вещунье по имени О-толтол, которая удалилась от шумного, суетного мира и жила в уединении, окруженная лишь учениками. Лисица эта, наделенная неведомой могущественной силой, поселилась в древнем кургане посреди непроходимых топей. Никто не может сравниться мудростью с этой пророчицей, в глазах которой полыхает священный огонь. «Многие годы она живет отшельницей, – сообщил А-горк, – ибо общение с заурядными лисами осквернит чистоту дарованного ей знания».
– Но тебя, малый, она наверняка допустила бы к себе, – заявил шалопут. – Я сразу смекнул – ты не чета обыкновенным лисам. Не сомневаюсь, О-толтол даже сделала бы тебя своим учеником. Да уж, можешь мне поверить. Если, конечно, ты сам захочешь удостоиться подобной чести. По-моему, твои способности не должны пропасть зря.
Глубоко посаженные острые глаза и размеренный голос шалопута словно гипнотизировали лисенка.
Рассказав про О-толтол, шалопут перешел к притчам и чудесным историям. Завороженный А-сак слушал затаив дыхание и про себя негодовал на родителей, которые не удосужились открыть ему, что в мире столько удивительного и необычного. Правда, Камио рассказывал ему о Стране Львов, о слонах и тиграх, но эти диковинные края так далеко. А чудеса, про которые говорил странствующий лис, случались здесь, совсем рядом.
К исходу дня шалопут окончательно пленил А-сака.
– Ну, – произнес бродячий лис, вставая и потягиваясь, – идешь со мной?
– Но куда?
– Как куда? В гости к лисице-вещунье.
В этот момент из-за груды хлама выскочила О-ха. Она бросила на чужака свирепый взгляд и оскалилась. Вслед за ней показался Камио. В ту же секунду незнакомца словно ветром сдуло. А-сак оглянулся, почуяв запах родителей, а когда он вновь повернул голову, шалопута по имени А-горк, лиса в потрепанной шубе, пропахшей сухими травами, и след простыл.
– А кто были твои родители? – спросила как-то у матери О-миц.
Маленькая шоколадно-коричневая лисичка уже начала линять, и на мордочке ее виднелись пятна ярко-рыжего меха.
– Родители? – переспросила О-ха. – Ну, они были достойными лисами и жили к северу от Леса Трех Ветров, знаешь, того, где сейчас люди устроили парк. А в пору моего детства все было иначе: нору нашу окружал свой и вся земля была в нашем распоряжении.
– Мне больше нравится город, – заметила О-миц. – Камио рассказывал мне об улицах, домах, мусорных бачках и всякой всячине.
Камио, который, лежа поодаль, прислушивался к разговору, вскинул голову.
– Им ведь придется жить в городе, по крайней мере поначалу, – принялся он оправдываться. – И я решил – прежде всего им стоит узнать о том, что их окружает, а не о том, что было когда-то.
– Да, разумеется, только… – хотела возразить О-ха, но О-миц перебила ее:
– О-ха, давай рассказывай о своих родителях!
– Ну, что тебе еще рассказать? Мать моя погибла под гусеницами трактора – он переехал ее, когда она спала в поле. Это вышло случайно, фермер не собирался ее убивать. Вскоре после этого отец куда-то ушел, и больше я его не видела. Все, больше рассказывать нечего.
– Что касается моих родителей, – начал Камио, – то они были огромные…
– Ты ври, да не завирайся, – поспешила остудить его пыл О-ха.
Камио, казалось, смутился.