Камио и О-ха чувствовали себя все более сплоченными и неразделимыми. О-ха теперь казалось невероятным, что когда-то рядом не было этого лиса, с его острым умом и мягкой речью, что во сне она не ощущала близости его теплого тела. Мысли ее часто возвращались к нему, благодарные мысли, проникнутые теплом и заботой. Больше всего она ценила в нем надежность и с удивлением вспоминала, что при первой встрече он показался ей ветреным и легкомысленным. Теперь она не сомневалась: что бы ни случилось – Камио встанет за нее и лисят горой. Он предан ей всем сердцем, и она может быть спокойна – он не станет бегать за другими лисицами, как это нередко делают лисы. Если на нее и детенышей будет надвигаться колонна тяжелых машин, Камио грудью преградит им путь. Если судьба разлучит их с Камио, остаток дней своих он проведет в поисках. Для того чтобы вновь обрести ее, О-ха, Камио преодолеет моря и горы. Если ее настигнет неизлечимый недуг, Камио не оставит ее до самой смерти.
До чего же ей повезло с мужьями, – порой размышляла про себя О-ха, – жизнь свела ее с двумя лисами, готовыми умереть за нее.
Что касается детенышей, то из них лишь один А-кам не доставлял родителям беспокойства. Правда, особым умом лисенок не блистал, но разве это недостаток? Конечно, среди их племени есть хитроумные, изобретательные лисы, которые, что ни день, выдумывают новые уловки и увертки, но большинство прекрасно обходится знаниями и умениями, переданными по наследству. А родители уже научили А-кама, так же как и двух других лисят, всему, что знали сами.
Разумеется, А-кам тоже был далек от совершенства – порой он казался чересчур ленивым и флегматичным, порой забывал об осторожности, затевая безрассудные проделки. Но он был лишен странностей А-сака и упрямства О-миц. Из всех троих этот игривый, веселый лисенок обладал самым покладистым и добродушным характером. Если А-каму надоедало играть, гоняться за бабочками и выслеживать жуков, он растягивался на солнышке и блаженствовал, приветливо взирая на окружающий мир. У матери А-кам был любимчиком – она видела в нем родственную душу. Отец же считал его немного туповатым. Лисенок, вероятно, догадывался об этом и ужасно хотел произвести на отца впечатление. Он частенько под великим секретом сообщал брату и сестре, что кое-что задумал и скоро совершит такое… Тогда все лисы в округе заговорят о нем с восторгом, а Камио просто рот раскроет. Как-то раз эти хвастливые байки достигли ушей О-ха и заставили ее насторожиться. Однако, поразмыслив, она решила, что не стоит принимать всерьез детскую болтовню. «И все же, – подумала она, – надо поговорить с Камио, пусть убедит сына, что и так уважает его и в бесшабашных выходках нет нужды».
Однажды на свалку забрел кот, здоровенный забияка, черный с белыми пятнами. Его потрепанная морда напоминала сплющенную консервную банку. Заметив чужака, А-кам решил – вот он, долгожданный случай стяжать славу. Лисенок недавно освоил новый охотничий прием, бег кругами, и теперь он вообразил, что сможет без опаски носиться вокруг старого жирного зверя, на вид такого неуклюжего и неповоротливого.
– Сейчас Камио узнает, что недаром меня учил, – заявил А-кам брату и сестре. – Этому проходимцу не поздоровится.
А-сак глубокомысленно покачал белой головой:
– Смотри, А-кам! По-моему, не поздоровится как раз тебе.
– Не суйся к этому коту, А-кам, – завизжала О-миц. – А-сак, останови его.
– Интересно – как? – возразил А-сак. – И что я, в конце концов, нанимался следить за братцем? Если хочет получить трепку, он ее получит. А то и с жизнью расстанется.
– Трепку! – возмутился А-кам. – Я! От этого старого прощелыги! Ну, сейчас увидите.
До этого момента он говорил о схватке с котом полушутя, но хвастовство завело его слишком далеко, и сейчас он понял – отступать некуда.
Лисенок направился прямиком к коту, который растянулся на земле, подставив спину солнечным лучам. Кот с закрытыми глазами почувствовал приближение неприятеля – нос его сморщился, усы пришли в движение. Теперь только, приблизившись к чужаку, А-кам разглядел его как следует и убедился, что предстоит бой с могучим соперником. Внутри у него все сжалось. Спиной он ощущал испуганный взгляд сестры и презрительный взгляд брата, и взгляды эти не давали ему повернуться и пуститься наутек.
Он остановился на безопасном расстоянии, так, чтобы кот не смог достать его лапой, и заговорил:
– Послушай, кот. Ты жирная тварь, обрывок грязного меха, старый увалень. Вообще-то ты не сто`ишь и взгляда настоящего бойца, но я вызываю тебя на смертную битву.