– Ты слишком балуешь этих сорванцов, – заметил Камио, бросив ласковый взгляд на спящих лисят, свернувшихся в один рыжий клубок.
– Может быть, – согласилась О-ха. – Трудно отказать им в чем-то. У меня целый день маковой росинки во рту не было. У нас поблизости ничего не припрятано?
– А то как же. Под старым котлом есть кое-что. Погоди, сейчас принесу.
Камио опять вылез из машины и вскоре вернулся с пакетом чипсов, который несколько дней назад подобрал на тротуаре. О-ха с жадностью накинулась на еду.
– Где тебя весь день носило? – спросила она, покончив с чипсами.
– А! Я был в гостях. Узнал, что в Парке Трех Ветров живет твой старый приятель, и решил его навестить.
– Какой такой приятель?
– Гар, барсук, кто ж еще.
Глаза О-ха засияли радостью.
– Гар? Он жив? Спасся во время Неизбывного Страха?
– Ему явилось знамение, – сообщил Камио. – Покровители Гара, духи великих барсуков, послали ему путеводную звезду, а потом, когда опасность миновала, известили его об этом, посеребрив деревья на улице. Славный он старикан, правда? Я даже не ожидал, что он окажется таким добродушным.
– Значит, ты застал его в добром расположении духа. Тебе повезло. Это с ним нечасто бывает.
– Ну, так или иначе, он был счастлив узнать, что ты жива и здорова. Я, скажу честно, даже малость взревновал. Хорошо еще, я так неколебимо уверен в тебе и в твоей безграничной привязанности. Уж какие он расточал тебе хвалы, тут любой муж насторожился бы. Послушать его, без тебя и солнце утром не встанет. Похоже, он души в тебе не чает.
О-ха явно была польщена.
– Да, мы с ним неплохо ладили, некоторые звери любят, когда в них нуждаются. А мне тогда очень нужен был кто-то, с кем я могла бы поговорить, поделиться своими горестями. Мне тогда приходилось несладко. А Гар – он такой сильный и надежный.
– Это верно, силы ему не занимать. И характера тоже. Сразу видно, привык распоряжаться. Как прикрикнет на меня! Ты, говорит, смотри у меня, береги О-ха как зеницу ока. А не то я с тобой разберусь. Представляешь, когда я с ним разговаривал, у меня даже голос дрожал. Не от страха, конечно, а от уважения. Сама знаешь, такое со мной случается нечасто.
Опустив голову на лапы, лисица погрузилась в свои мысли и воспоминания.
– А какие знамения видел Гар? – спросила она несколько минут спустя. – Ему правда явились чудесные видения? Или он шутил?
Камио пришло на ум, что от О-ха слышать такое довольно странно. Ведь сама она не только верит в существование лисьих духов, но даже утверждает, что один из них предстал пред ней и отвел к телу погибшего мужа. Но возможно, лисьи духи для нее – реальность, а не видения.
– Меньше всего он походил на шутника. По-моему, он говорил правду. То есть верил, что говорит правду. Хотя на самом деле…
– Что?
– Насчет путеводной звезды, плывущей по небу, я ничего тебе не могу объяснить. А что касается серебряных деревьев, скажу точно – это всего-навсего белые березы.
Лисица резко вздернула голову:
– Но ты не сказал этого Гару?
– Нет, конечно. Зачем разбивать фантазии? Он ведь никогда раньше не видел берез?
– Не знаю. Наверное, нет. Здесь не было берез до того, как построили город. Я сама впервые увидела березы, когда мы с тобой переселились в живопырку. В Лесу Трех Ветров издавна росли дубы, вязы, дикие сливы, буки. А берез не было. Ты прав, когда их освещает солнце, они…
– Они, как сказал Гар, так сверкают, что слепят глаза.
– Славный старый Гар, – сквозь дрему пробормотала лисица. – Надо бы мне сходить в лес, повидаться с ним. Попозже, когда наши лисята подрастут… – И она уснула.
Ей снился сон. Она бредет по залитой светом пустоши, внезапно на пути ее вырастают черные преграды. Это железные решетки, как в зоопарке, о котором ей рассказывал Камио. Она знает, за ней гонятся, но снег не дает ей бежать, она проваливается в него по брюхо. И вдруг тень…
Часть пятая
Кошмар на улицах
Глава 21
К тому времени как прилетел Ласкай, лисята очень выросли. Если поблизости не было людей, они покидали свалку и резвились на улице, играя и сражаясь друг с другом. Они наловчились выслеживать пауков и хватать их лапами. Подпрыгнув, они ловили ртами бабочек. Исподтишка подкрадывались и набрасывались друг на друга, совершенствуясь в охотничьих навыках. Утомившись, они не спешили вернуться в родную нору-машину, под бок к родителям. Каждый находил для себя в грудах хлама укромное местечко и спал там. Теперь лисята добывали себе пропитание самостоятельно, роясь в мусорных бачках ближайших домов. Порой им приходилось убегать от собак и людей, но это было необходимой наукой. О-ха, как бы ей того ни хотелось, больше не могла ограждать свое потомство от всех опасностей и тревог – для лисят наступила пора жить собственным умом, следовать собственным инстинктам. И хотя они все еще оставались рядом с родителями, час разлуки неотвратимо приближался.