Век здешних жителей короток, как мгновение. Стоит круглой личинке с удобствами устроиться в стволе дерева, как зеленый дятел, отчаянно размахивая головой, принимается долбить кору, и вскоре в убежище злополучной личинки просовывается гибкий зазубренный язык, который дятел способен вытянуть так, что он становится в четыре раза длиннее его клюва.
Миц и А-кам приблизились к ограде усадьбы. Меж асфальтированным шоссе и красной кирпичной стеной зеленела полоска некошеной травы и тянулся ряд деревьев. Лисята спрятались в траве, так чтобы люди, проносившиеся мимо в машинах, не заметили их, и принялись осматриваться. Вся стена была увита плющом. Цепляясь за него, лисята вскарабкались наверх. Оказавшись на стене, они, ловко балансируя, направились по краю ограды вдоль сада, принюхиваясь и прислушиваясь. У обоих душа уходила в пятки, но все же они время от времени бросали быстрые взгляды вниз, высматривая, не покажется ли там исполинский пес. Однако чудовища, которым в детстве пугала их мать и о котором она так часто предупреждала их, когда они стали старше, было не видать.
– Наверняка никакой такой собаки и на свете нет, – храбро заметил А-кам. – Все это выдумки О-ха. Не понимаю, почему она не хочет, чтобы мы сюда ходили.
– Нет, – покачала головой юная лисичка. – Камио тоже говорил про этого жуткого пса. Да и вообще, ты что, О-ха не знаешь? Она врать не будет.
– Ну хорошо, где оно тогда, это хваленое страшилище? Может, спрыгнем вниз и осмотрим все хорошенько? Вон в том пруду наверняка полно вкуснющих лягушек.
Лисичка наставила нос по ветру и навострила уши, но не уловила никаких тревожных предостережений. Правда, Ласкай изменил направление, и Миц никак не могла понять, приносит ли он ей запахи сада или, наоборот, относит их прочь от стены. Полагаться на зрение не в лисьих правилах, но своему острому слуху Миц вполне могла доверять. Из сада доносилось множество звуков, но ни один из них не говорил о близости собаки.
– Нет, спрыгивать не будем, – все же возразила лисичка. – Нечего нам туда соваться.
Она еще не договорила, а ее бесшабашный братец уже перепрыгнул на ветку дерева, росшего у самой ограды, по ней дополз до ствола и, перебираясь с сука на сук, спустился почти до самой земли.
– Видишь! – крикнул он, обернувшись к сестре. – Я же тебе говорил, ничего страшного! А ты трусиха!
Вдруг что-то вихрем вылетело из-за деревьев, перед глазами Миц мелькнуло коричневое пятно, и в то же мгновение в ноздри лисички ударил резкий собачий запах.
– А-кам! – взвизгнула она.
А-кам уже понял, что он в опасности. Прежде чем Миц успела закричать, он уже уцепился за сук, довольно высоко от земли, и повис. Пес, с пеной у рта, подпрыгнул за ним. Раздался ужасающий лязгающий звук – челюсти риджбека что-то схватили. А-кам испустил душераздирающий вопль, мордочка лисенка исказилась от боли. Ошеломленная Миц не сразу поняла, что произошло.
Лисенок, цепляясь за сук передними лапами, висел, но каждая секунда угрожала ему падением. Громадный пес, потеряв равновесие, повалился кверху лапами в заросли папоротника у подножия дерева. А-кам истекал кровью. Решившись наконец взглянуть на брата, Миц с ужасом увидела, что хвост его откушен начисто.
– Держись! – завопила она, стараясь унять дрожь в голосе. – Карабкайся выше, А-кам! Карабкайся выше!
Но А-кам, задыхаясь от боли и от усилий, лишь болтал в воздухе задними лапами, безуспешно пытаясь найти какую-нибудь опору. Ему никак не удавалось подтянуться, и он мотался, как тряпка, судорожно цепляясь за ветку.
Сейбр тем временем поднялся и носился внизу с окровавленным хвостом в зубах. Он яростно потряс своей добычей, а потом выплюнул хвост – презрительно, словно дохлую крысу.
– Этим летом я уже прикончил одну лису, – прорычал он. – Ты будешь вторым. Сам-то я не ем вас, гадость такую. Выбрасываю воронам. Эй ты, не трепыхайся. Все равно от меня не уйдешь. – И пес немного отступил, чтобы взять разбег перед прыжком.
А-кам все-таки изловчился и подтянул задние лапы, а Миц подбежала к брату и схватила его за загривок. Пес, громко топоча, разбежался и подскочил, но все же не достал до той ветки, где сжался комочком А-кам. Лисенок немедленно перебрался на стену – он едва не терял сознание, и кровь по-прежнему хлестала из раны. Он спрыгнул, точнее, свалился со стены и растянулся на траве, не в силах подняться. Вслед за ним спрыгнула Миц. Она подбежала к брату и в отчаянии уставилась на него – бока А-кама ходили ходуном, язык вывалился изо рта, и трава под ним покраснела от крови.